Книга Системный Кузнец IX, страница 9 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Что ты предлагаешь? — спросил хрипло.

Алекс отвернулся к морю. Вспышка гнева угасла, оставив привычную усталость.

— Нужен импульс, — сказал тот деловито. — Внешний удар Ци такой плотности, который пробьёт рубец, но не разорвёт каналы. Внешний, Кай — не изнутри. Это ювелирная работа. Нужен практик стадии Пробуждения — чем сильнее, тем лучше.

— Где я тебе найду Пробуждённого в этой дыре? — усмехнулся я. — Попрошу Доменико ударить веслом?

— В Мариспорте таких нет, — проигнорировал шутку Алекс. — На Иль-Ферро, может быть. Остров Кузнецов… там должны быть мастера, работающие с тонкими энергиями. Или…

Он вдруг замолчал. Оборвал фразу на полуслове, словно сболтнул лишнее.

— Или? — переспросил я.

Алекс покачал головой.

— Нет. Пока рано.

Он резко встал, подхватил свою сумку.

— Я ищу варианты. А ты… — парень посмотрел на меня сверху вниз, и во взгляде снова мелькнуло что-то похожее на жалость пополам с раздражением. — Ты продолжай делать свои крючки. Только не ври себе, что это твой предел.

Он развернулся и зашагал прочь по тропинке, ведущей к оливковой роще. Худая фигура в поношенной одежде, рыжие волосы, горящие на солнце. Уходил быстро, не оборачиваясь, как человек, который сказал всё, что хотел, и не ждёт ответа.

Я смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за деревьями.

«Или…»

Что он хотел сказать? У Алекса всегда был план Б, и обычно он был опасным, безумным и эффективным.

Посмотрел на свои руки — жилистые, загорелые, покрытые мелкими шрамами от окалины — руки кузнеца. Алекс прав. Я — бутылка с гранитной пробкой, и давление внутри растёт. Рано или поздно стекло не выдержит.

Вздохнул, поднимаясь с лавки. Солнце светило, море блестело, но покой ушёл. Мир вокруг, такой прочный и понятный пять минут назад, вдруг показался декорацией — тонкой ширмой, за которой ждал пожар.

— Кай? — голос Ульфа из глубины кузни звучал вопросительно. — Мы делаем скобы?

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Да, Ульф, — крикнул, шагая в тень мастерской. — Делаем скобы. Раздувай.

Я опустил инструмент на дубовую колоду, чувствуя, как гудят связки в предплечье — приятная усталость.

Солнце клонилось к закату. Косые лучи, налитые золотом, прорезали полумрак кузни, высвечивая в воздухе мириады пылинок. Пахло остывающим углём, раскалённым железом и, конечно, морем. Этот запах я переставал замечать днём, но к вечеру он всегда возвращался.

Ульф завозился в углу, с грохотом сбрасывая кожаные рукавицы на верстак.

Я обернулся. Великан стоял, переминаясь с ноги на ногу, и его лицо светилось предвкушением, которое бывает только у детей перед праздником.

— Ульф пойдёт, — прогудел он, пряча огромные ладони за спину, словно нашкодивший мальчишка. — Ульф обещал.

Я кивнул, вытирая руки ветошью.

— Иди, старина. Мы сегодня хорошо поработали.

— Рыба! — радостно возвестил он, тыча пальцем в сторону своей хижины. — Большая рыба. Ульф нашёл хороший кусок, гладкий. Пьетро завтра придёт, Ульф отдаст.

Парень развёл руки в стороны, показывая размер предполагаемого шедевра — сантиметров тридцать, не меньше.

— Пьетро будет доволен, — согласился я. — С плавниками?

— С плавниками! — Ульф важно кивнул. — И с хвостом. Как настоящая, только не мокрая.

Он подхватил свой нож для резьбы, завернутый в тряпицу, и шагнул к выходу. В дверном проёме его фигура заслонила свет, превратившись в могучий силуэт, но я знал: сейчас эти руки, способные гнуть подковы и дробить камень кувалдой, будут с нежностью снимать стружку с деревяшки, боясь сделать лишний надрез.