Книга Системный Кузнец IX, страница 7 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Хороший, — оценил Ульф, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

— Хороший, — согласился я, доставая следующую заготовку.

Мы работали молча. Солнце поднималось выше, заливая кузню светом. Пот тёк по спине, рубаха прилипла к телу, но я не чувствовал усталости — только радость от того, что металл подчиняется, что руки могут, а мир вокруг прост и понятен.

Десяток крючков лежал на верстаке, остывая, когда солнце коснулось зенита. Чёрные, маслянистые, с хищным изгибом — идеальные.

Я отложил молот и вытер лицо ветошью.

— Перерыв, — выдохнул я.

Ульф радостно закивал и потянулся к ковшу с водой.

В этот момент свет в дверном проёме померк — кто-то заслонил солнце. Я обернулся, уже зная, кто это, ещё до того, как увидел рыжие волосы.

На пороге стоял Алекс. За пять лет парень вытянулся, раздался в плечах, но остался таким же угловатым и резким, как подросток, которого мы вытащили из ледяного склепа. Рыжие волосы, давно не знавшие ножниц, падали на плечи спутанными прядями. Кожа была бледной, почти прозрачной — странный контраст с нашими загорелыми до черноты лицами. Алекс жил в тени: днём обычно спал или сидел над свитками, а ночью варил свои составы.

На плече у него висела потёртая кожаная сумка, пропитанная запахами, от которых деревенские собаки шарахались на другую сторону улицы.

Встретился с ним взглядом — зелёные глаза смотрели колюче, исподлобья. В них не было ни дружеского тепла, ни радости встречи — лишь холодный, расчётливый огонь.

Вопрос не прозвучал, но повис в воздухе. Алекса интересует, есть ли сдвиг в моем прогрессе по восстановлению.

Я покачал головой — без изменений.

Алекс коротко кивнул, будто ждал этого — во взгляде не мелькнуло разочарования, только мрачное удовлетворение диагноста, чьи худшие прогнозы подтвердились.

Парень сунул руку в сумку и достал небольшую глиняную склянку, заткнутую пробкой. Молча протянул мне.

Я принял её. Глина была тёплой от его рук. Выдернул пробку зубами и выпил залпом, не давая себе времени подумать о вкусе. Жидкость обожгла горло горечью, привкусом ржавого железа и чем-то ещё, напоминающим вкус электрического разряда на языке.

Состав номер семь. «Жидкая Игла».

Поморщился, возвращая пустую склянку.

— Пойдём, — бросил Алекс, разворачиваясь к выходу.

Ульф, стоявший у мехов, перевёл взгляд с меня на Алекса. Великан обладал чутьём зверя — мгновенно уловил, что разговор будет тяжёлым и «взрослым».

— Ульф пока… Ульф угли поправит, — пробормотал он, деликатно отворачиваясь к горну и начиная перекладывать щипцами остывающие куски.

Я вышел следом за Алексом на яркое солнце. Сели на лавку перед кузней. Перед нами расстилалась бухта. Чайки кричали, пикируя на воду. Где-то далеко стучал топор — кто-то чинил лодку. Мир полон жизни и света.

Алекс не смотрел на море, смотрел на свои тонкие пальцы с въевшимися пятнами от реагентов и чёрными, как у мертвеца, ногтями.

— Нижний Котёл, — произнёс он сухо, словно читал лекцию невидимым студентам. — Рубцовая ткань. Ширина — примерно с ноготь мизинца. Но плотность… Представь гранитную пробку, которую забили в горлышко хрустальной бутылки.

Я молчал, глядя на горизонт. Алекс уже говорил мне что-то подобное, но он любил повторять. Я слушал то, что уже знал и так, ожидая новой информации.