Книга Три Царя, страница 219 – Игорь Маревский

«Выжить. Главное выжить», ¾ вновь крутилось в его голове. Балдур свободной рукой схватился за нож, в попытке вонзить его меж чешуек, но спина у аспида была особенно защищена. Попасть в разлом можно было, пожалуй, лишь иглой или очень тонким кинжалом. Стервятник мысленно восславил богов, и пообещал себе, если уж и уходить такой поганой смертью, то на своих условиях.

Убрав нож обратно, он нырнул в карман, и достал чистый кристалл. Балдур что есть сил подтянулся на чешуйке, за которую держался и ощутил, как по кончикам пальцев что-то потекло. Кровь, но не его. Аспид ослабевал, и это сказывалось на всём в целом. Кусочек кроваво-розовой плоти, это всё что нужно было видеть человеку. Балдур не знал, он даже не надеялся, лишь сомкнул пятерню в кулак и ударил что было сил. Вновь это чувство. Набухает, режет, колит, горит. Сбор! Мать завопила, совсем иначе. Стервятник улыбнулся. По рисунку его татуировки забегала целая радуга цветов.

Мать резко запорхала крыльями, пытаясь вернуться в удобное положение, но всё что ей оставалось это беспомощно падать. Вместе с тем, как Балдур собрал дух наивысшего качества, чешуйка за которую он держался, секундой позже покинула хозяйку. Стервятник ощутил, как сердце уходит глубоко внутрь, словно опережая падение самого тела.

Даже в тот момент, когда всё, казалось, потерянно, он отказывался сдаваться, отказывался принять смерть. Выжить во что бы это ни стало. Он дергал руками и пальцами, пытаясь схватиться хоть за что-нибудь, пока не ощутил горячую, чертовски горячую руку. Сердце вернулось на свое место и бешено заколотило.

Балдур увидел перед собой Ярика, что держал его, зацепившись за хлыст. Его лицо было обезображено кровью и ссадинами. При всём том, через что ему пришлось пройти, он в своей манере маниакально улыбался, и явно наслаждался процессом.

— А я был прав! Наездник на аспидах! — прокричал тот и скорчившись от боли потянул за собой Балдура.

Мать не сдавалась и пыталась хоть как-то замедлить падение, безнадежно взмахивая крыльями, и пытаясь повернуть тело в воздухе.

— Нужно её развернуть, — крикнул Стервятник сквозь ветер, когда надежно ухватился за плечо Ярика.

Рыжеволосый посмотрел по сторонам, и смачно сморкнувшись кровью, ответил:

— Сырник!

— Что, Сырник?

— Ну Сырник! Когда он у тебя на шее хвостом крутиться, с плеча на плечо перепрыгивая, тебя штормит?

— Штор… ты о чем?

— Балдур, сейчас разобьемся ко всем богам в промежность. Штормит? — закричал Ярик, что есть сил.

— Штормит, — с недоумением согласился тот.

— Ну вот и поехали.

— Стой, это так не…

Балдур не успел закончить фразу, как Ярик крепче сжал лассо вокруг шеи аспида и пустив легкий огненный шар в одно из крыльев, оттолкнулся обеими ногами. Они закружили вокруг падающей матери, словно дети на ярмарочном канате.

— На себя тяни! — раздался голос Ярика.

Стервятник схватился обеими руками за хлыст, и ощутил, как кожа на ладонях начинает гореть, но на удивление не лопаться. В любой другой момент, он отдернул бы руки, но боли тоже не было. Он касался лассо, эссенция которого состояла из огненного духа, но держал его, словно обычную веревку. Мать больше не кричала и не вопила, а лишь глухо захрипела, когда удавка сжалась на её глотке и постепенно разворачивала огромного зверя.