Книга Прачечная потусторонних услуг, страница 83 – Владимир Ахматов

Он стал бейсбольным мячиком, запущенным в кручёную подачу в пустоту космоса. Всё смазалось в огненные красно-жёлтые полосы. Вперёд! Быстрее! Мир — гигантская воронка, и Вадим крутится в её центре, на грани распада.

СТОП.

Как с разбегу головой в стену. Как на машине в бетон. Вселенная взорвалась фейерверком и загудела, её вопль драл барабанные перепонки и топил мозг. Судорога тела. Тремор мозга. Мучение, возведённое в абсолют. Зубы заскрипели, но выдержали, а вот душа нет. Лопнула, как мыльный пузырь.

Его «Я» — что кричало, боялось, любило, — оторвалось, тая в черноте. И на столе, пристёгнутая ремнями, осталась пустая оболочка. Плоть без памяти. Сосуд без содержимого.

Медбрат достал журнал с пожелтевшими страницами и поставил галочку напротив имени Вадим Крымов.

Пустота.

Тишина.

Забвение.

* * *

Воробьи скачут по снежным веткам. С ними что-то не так. У них красные грудки и их совсем не слышно. Не важно. На дерево падают хлопья снега. Медленно — как ему нравится. Воробьи улетели. На их вытоптанные следы ложатся свежие снежинки. Следов как не бывало. На карнизе снова не тронутый белый воротник. Темнеет. По стволу взлетела тощая взъерошенная кошка — слишком быстро — рябит в глазах. Он отвернулся. Пожелтевшая от времени батарея. Краска вся в паутине чёрных трещин. В них приятно вглядываться, некоторые причудливым образом складываются в образы: вот профиль носатого мужчины, а рядом морковка.

— Вадик, вот ты где!

Такой трещины он раньше не замечал — большая, с точками облупившейся краски, прямо как дерево со снегирями! Снегири… Что за слово? Почему он так назвал воробьёв? В лицо заглянула незнакомая женщина. Мешает смотреть. Улыбается — значит, любит, значит можно ей доверять. Когда-то давно другая женщина ему улыбалась также по-доброму. Протянула ладонь с таблетками и стаканом. Он знает: надо проглотить и запить. Он послушный мальчик. Глоток. Готово. Женщина гладит его по щеке тёплой рукой. Берёт под локоть. Надо встать. Надавили на плечи — надо сесть. Вот тарелка с ложкой — надо есть. Холодная масса исчезает. Жёлтые круги на поверхности тарелки, как солнышки. Много солнышек. Он пытается собрать их в одно большое, но они распадаются. Его снова тревожат. Ноги идут по полу. Раз-два, раз-два — в этом есть ритм. Ритм — это хорошо. Знакомая комната, если он здесь — пора спать. Лучше на боку. Голову на подушку. Сверху одеяло. Руки обязательно поверх одеяла — иначе женщина перестанет улыбаться и отругает. Закрыть глаза. Спать.

Прошёл ещё один день. День? Что это такое?

— Эй, просыпайся. Ты меня слышишь?

Перед ним мужчина. Без бороды, но с серой проседью на щеках. От него пахнет чем-то знакомым… Не улыбается — не любит. Мешает спать, а ведь ещё не время вставать. Зачем он это делает? Плохой мужчина. Закрыть глаза. Спать.

— Я — Грегори, зови меня Грег. А ты — Вадим?

Мужчина не отстаёт. Проигнорировать — и он отвяжется. Не открывать глаз!

— Вадим, я знаю, что ты меня слышишь! Хватит корчить психа! Вставай, у нас дел невпроворот!

Поскорее бы пришла добрая женщина — она его любит, усмирит плохого мужчину.

Так и вышло. Мужчина пошумел, пришла женщина, погрозила и он затих. Лёг на соседнюю кровать. Тихо. Опять всё хорошо. Скоро прилетят воробьи, а может, пойдёт снег…