Онлайн книга «Прачечная потусторонних услуг»
|
Запечатлеваются. До самого финала. Мирон рыдал, бубня сквозь слёзы: — Это я! Я во всём повинен! Разумеешь? Ты славная! А я… Скверный проступок! Виноват! Плохой Домовой! Недостойный дома, ой недостойный! — Слёзы текли всё сильнее, Домовой спрыгнул на асфальт, понуро обмяк. — Не было никаких звонков… И на базу не нападали, и не зашибла ты там никого… Я всё выдумал, почуял, что ты амулет сняла, прибрала прыжку и навел морок. Чтобы Костика выручить, чтобы ты подсобила — я то один никак… Обманул! А Костик — хороший малец, запутался только… А как сделали дело, решил — концы в воду… А сейчас не смог… Я жеж не знал, что ты такая… Славная ведьма, дюже славная! Сердешная… Всё по правилам делашь… Всё-всё… Нет мне прощения! Домовой ловко взобрался по перилам, а перед тем, как прыгнуть в воду самому, обернулся, такой беззащитный, такой грустный, шмыгнул носом, загоняя сопли обратно. — Прости, коль сможешь, а не простишь — правильно сделашь… Не поминай лихом. — Приказываю тебе: замри! — с силой сказала Арина. Мирон так и застыл, забрасывая ногу за ограждение. Арина медленно подошла, сняла его с перил, прижала к груди, улыбнулась по-доброму, утерла слёзы со щёк Домового, села вместе с ним на бордюр. — Пообщей мне, что не будешь вырываться… Он не мог даже моргнуть, но что-то изменилось во взгляде — пообещал. — Отомри… Никогда раньше ей не доводилось видеть ни в одних глазах столько раскаянья. Арина улыбнулась, прижала его, как в детстве прижимала любимого плюшевого медвежонка. — Ох, Мирон, Мирон, Мирошка… — Прости, коли сможешь… — Какой же ты хитрый, противный, своенравный, но милый, заботливый и глупый Домовенок! Я же сразу всё поняла, ну или почти сразу… — Как это сразу⁈ — ахнул Мирон и зеленые глаза округлились — чуть не выпали. — Развеяла морок? — Нет, просто догадалась. — Арина начала перечислять, загибая пальцы. — Настоящий Прад под дулом пистолета не сказал бы мне «пожалуйста приезжай» — раз. Потом череда совпадений со звонками — тут ты перестарался — взаправду так не бывает, не складывается, и это два. А окончательно догадалась в бункере, когда увидела тебя и Костика… Вот такое вот три. Она снова погладила его. А Домовой перестал даже всхлипывать, глядел на неё, как люди смотрят, может быть пару раз за всю жизнь, перед алтарем, в роддоме на выписке и когда провожают в последний путь — И ты всё знала? И когда ехали сюда? И когда лезла на мост? — Конечно, знала… — Зачем? — Трудно объяснить, — Арина устало посмотрела в ночной речной простор. — Понимаешь, мне ещё бабушка говорила: «Зря, Арпенишка, ты веришь всем и каждому — мало хороших людей, зла в людях много, тяжко тебе придётся», а я ничего не могу с собой поделать — такой уж родилась — верю, что в каждом человеке есть добро. И я с первого взгляда, там — в старом доме, поняла, что ты добрый, просто брошенный всеми… Я стояла на мосту и гадала — неужели ошиблась, неужели ты меня не остановишь? И как видишь — не ошиблась! Мирон отошел на шаг, всхлипнул, а следом резко вскинул руку, очертив символ, вспыхнувший в воздухе вольфрамовой нитью. — У меня никогда не было такой хозяйки… Полностью вверяю себя тебе, распоряжайся как вздумается… Хватит с меня столетий мытарств — пожил своё. Воду, ночь и ветер призываю в свидетели. Пусть же, когда тебя не станет и моя жизнь прервётся. На веки вечные связываю себя с тобой, да будет так. |