Книга Прачечная потусторонних услуг, страница 10 – Владимир Ахматов

Что-то хрустнуло под ногой. Во влажной гнили белеет кость. Вообще-то, ничего удивительного — любой лес кишит костями бездомных собак, кошек, заблудившихся коз и всяких птиц, но Вадим сразу понял — кость человеческая! Нижняя челюсть — точно как на гипсовом макете в школе в классе ботаники. Ряд неровных зубов, клыки. Если такое возможно, замёрзший парень похолодел ещё больше. Поднял глаза. Остолбенел. Перед ним на кроне мощного столетнего кедра притулилась избушка. Деревянные стены черные от времени, заросли мхом, сливаясь в сумраке с тёмной кроной. Избушка выглядела очень старой. Крыша в прорехах, дыры вместо трубы и окон, сгнившая дверь на одной петле висит.

От старого дома веяло трухлявой смертью.

Мыслей нет. Захотелось как можно скорее уйти отсюда, желательно не оборачиваясь. Бежать. Быстрее бежать! Сердце бешено стучало. Вадим, стараясь не издавать ни звука, сделал шаг, ещё шаг… Под ступнёй подло хрустнула ветка. Никогда ещё ветки так громко не хрустели.

В тот же миг всё изменилось.

Вечно трепещущие, даже в безветренную погоду, листья осины замерли. И без того молчаливый лес, онемел. Скудное тепло летнего утра испарилось.

Время замерло.

Вадим увидел пар от собственного дыхания и одновременно почувствовал спиной взгляд. Это плохо. Обострённые чувства закричали о страшной, ни с чем несравнимой опасности. Он просто знал — ни в коем случае оборачиваться нельзя! Побежал. Никогда так быстро не бегал. Не разбирая дороги, разбивая ноги об острые шишки, царапая руки о ветки, нёсся прочь от избушки, подозревая, что живущее в ней зло не отстанет. Что-то подсказывало — игра началась. Он — обречённая мышь, которую ловят. Жизнь, казавшаяся до сегодняшней ночи бесконечно длинной, теперь сжалась до партии в жуткую забаву, где, в общем-то, всё уже предрешено.

Вадим бежал, склонив голову, чтобы и краем глаза не видеть происходящего вокруг. Враждебный лес пришёл в движение. Из темноты смотрели сотни злобных глаз, кто-то шипел в кустах. Корни сами поднимались из почвы, расставляя капканы. Ему стало так страшно, что нет слов, способных это описать. И как часто бывает на грани смерти, откуда-то пришла старая молитва, которую, сбиваясь, путая слова, он принялся повторять снова и снова, вкладывая в слова всю душу.

Холодные щупальца касались голой спины, действуя, как кнут на загнанную лошадь. Шестое чувство подсказало, зло рядом — сейчас справа, а через секунду прямо за спиной, дышит в затылок холодом. Пахнуло как из могилы дедушки — сыростью и гниением. Вадим трижды падал. Вставал, жмурясь изо всех сил, чтобы ненароком не увидеть лицо смерти. Больно саднили сбитые колени. Несколько шагов хромал и снова бежал. Как часто бывает, молитвы не помогли и Видение зла хохотало, кружась над ним. Хотя какой это смех? Скрежет железа по стеклу. Вадим чувствовал: призрачное зло довольно, ему нравится играть, оно потешается над ним.

Бешеная гонка. Ужасный страх. И невыносимая усталость.

Вконец запыхавшись, растеряв остатки сил, покалечившись, он понял, что, если ещё раз упадёт — уже не встанет. И, конечно, падал. И, как ни странно, вставал. Кровь уже без остановки хлестала из носа. Поддразнивая игрушку, призрак прикоснулся шее. Обожгло льдом. Вадим ахнул и непроизвольно покосился на руку. Туман. Тот же туман, забравший сначала Мишку, а затем и Вовку, клубится в воздухе. От тумана шёл дым, под которым пряталась прозрачная ладонь с костяшками пальцев. Ужас. Почти сходя с ума, почти теряя сознание, Вадим побежал быстрее.