Книга Светопад. Пепел бессмертного, страница 76 – Эд Крокер

— Вообще-то, здесь не так уж много интересной добычи. Порой приходится довольствоваться тем, что есть.

Я вздыхаю. Злюсь на себя. Я стала допускать небрежность в работе. Пару веков назад я запросто учуяла бы в этой комнате его запах, несмотря на кровь. Вот что бывает, когда нет войны или междоусобиц, чтобы оттачивать мастерство. Целое столетие я занималась тем, что ловила отчаявшихся заключенных, и это меня расслабило. Но ненамного.

— В самом деле, Сансет, что ты намерен теперь делать? Я восстановлюсь через пару часов после того, как ты перережешь мне горло, – разумеется, если у тебя хватит сил сделать это как полагается. Затем с отставанием в два часа я вновь пойду по твоему следу. Ты добьешься лишь того, что добавишь интереса, сделаешь охоту более увлекательной для меня.

— Вряд ли ты понимаешь, Рэйвен, – вздыхает он. – Моя охота закончена. Видишь ли, охотнику необязательно кого-то преследовать. Иногда нужно просто бежать.

— Тоска берет от этой твоей загадочности, – рычу я.

— Я бы так не сказал. – Сансет мотает головой. – Мне кажется, это у тебя тоскливая жизнь, Рэйвен. Когда ты не преследуешь беглецов – а они, положа руку на сердце, едва ли сравнятся с теми, на кого ты охотилась в прежние времена, – ты вынуждена торчать возле Первого Света, не имея возможности надолго вернуться в Волчий край; вынуждена общаться с кровавыми. Так вот, я предлагаю немного изменить положение вещей. Собственно, поэтому я и сбежал. Хотел встретиться с тобой. Предложить тебе кое-что. Конечно, я подумал, будет лучше сделать это на своих условиях, потому что ты, изловив свою жертву, с ней обычно не разговариваешь.

— Я всегда даю возможность сказать последние слова.

— А мне отчаянно нужны слова, с которых кое-что начнется. – Сансет бросает взгляд куда-то вдаль, будто провожая свое утраченное здравомыслие. – Что-то поистине захватывающее. Я занимаюсь хаосом, и ты мне его подаришь.

— Опять ты, Сансет, со своими загадками. Но у меня тоже есть загадка. Позволь рассказать тебе одну историю.

Большие голубые глаза смотрят на меня, а я – на руку, держащую нож у моей шеи. При всем его безумии рука остается очень твердой.

— Почему нет, – говорит он. – Валяй.

— Жил да был волк, – начинаю я, – и захотел он стать лучше. Пришел он к лучшему из всех знакомых ему волков и спросил, как стать идеальным охотником. Тот посоветовал ему подойти к быстрой речке, стать на берегу, уколоть себя, уронить несколько капель крови в реку и идти по берегу за каплями, пока те не достигнут излучины. А затем снова их проглотить, вернуть в свое тело.

— Ясно, – говорит Сансет. – Немудреная притча. Дай-ка угадаю. Этот волк – ты, да? И этой историей хочешь мне показать, какая ты могущественная?

— Нет. Не могущественная. Быстрая.

Едва последнее слово слетает с моих губ, я выбрасываю вперед правую руку и хватаюсь за лезвие, но он успевает полоснуть по шее. Рефлексы у него срабатывают быстрее, чем я думала, но все же не так быстро, как мои: не обращая внимания на кровь из пореза, я успела отвести его руку, не дав причинить большого вреда. Я все еще удерживаю правой рукой его запястье и ребром левой ладони наношу резкий рубящий удар по горлу. Ахнув, он выпускает нож и не успевает отдышаться, как я вскакиваю на ноги и сосредотачиваюсь на руке, которую до сих пор не выпустила. Сломать руку оборотня – задача не из простых. Помимо силы, здесь нужен верно рассчитанный угол и немного везения. Мою злость подогревает безупречное лицо монетчицы с остекленевшими глазами, так что я быстро нахожу в себе силы и везение и ломаю ему руку, наблюдая, как выскакивает из сустава кость. Уступив зову природы, я продолжаю гнуть предплечье и наблюдать, как все сильнее выпячивается кость, а потом резко делаю загиб в противоположном направлении, и кость ломается еще раз.