Книга Светопад. Пепел бессмертного, страница 123 – Эд Крокер

Я хмурюсь.

— Я об этом не знал. Так если здесь ничего нет, Редгрейв, это усложнит поиск улик.

— Виноват, первый лорд, но мы ничего не могли поделать без…

— Да-да, я понимаю. – Я думаю о сыне, о времени, когда он был еще юным. Вспоминаю то немногое, что знал о нем, пока он взрослел и становился еще более непостижимым. – И все же эта поездка, пожалуй, не будет напрасной.

Мы подходим к двери на верхней площадке, и я осторожно ее открываю. Ручка грубая для моих мягких ладоней, как и все в этом месте.

Передо мной его комната. Не знаю, что я ожидал увидеть, учитывая, что личных вещей сына здесь не осталось, и все же пустота комнаты меня поражает. У дальней стены толстая кипа шерстяных одеял, – это, как я понимаю, здесь считается кроватью. По правую руку от меня покосившийся трехногий шкаф из джильма, деревянные створки деформировались и выцвели. Слева на стене зеркало, чуть треснувшее в верхнем правом углу. Во всех иных отношениях оно безупречно – прекрасная вещь, испорченная крохотным сколом. Потолочные балки низкие, мне приходится пригибать голову, чтобы выйти на середину комнаты. Я заглядываю в дымоход – не в основной дымоход здания, а тот, что поменьше, – и вижу, что камин тут никто не разжигал. Ищу за этими немногочисленными предметами обстановки следы присутствия моего сына – следы того, что он делал, о чем думал, что чувствовал, – и ничего не нахожу. Только пылинки на растрескавшихся половицах и свисающую с балок паутину – ее творцы, напуганные шумом, временно ретировались в потолочные щели.

Не знаю, о чем я думал, когда решил сюда прийти. Надеялся увидеть что-то, чего не заметил Сакс со своими прихвостнями? Рассчитывал, что сработает некий отцовский инстинкт и откроется великая тайна? Для этого мне нужно было лучше знать своего сына. Увы, я даже близко не могу представить, с каких чертей он вообще решил поселиться здесь. Бунт ли это – спать на пыльных одеялах в компании эксцентричных обитателей Западной Пади, послав куда подальше отца с его роскошными дворцами? Или же похоть и пьянство, желание затеряться среди тех, кто его не знает? Или все же это связано с ненавистью ко всему, что дорого его семье?

Неожиданно я замечаю какие-то пятна, втертые в половицы. Красные, синие, желтые – всевозможных цветов.

— Что-то странное, Редгрейв. – Указываю на них.

Он подходит и внимательно их осматривает:

— Я бы предположил, первый лорд, что это следы краски от его картин.

— От картин? – Ненадолго задумываюсь над этой версией. – Вы не говорили, что у него были картины.

У моего помощника хватает такта изобразить неловкость.

— Это… не имеет отношения к предмету наших поисков, так что я не подумал, первый лорд. Я полагал… что вам и без меня известно об этих его наклонностях.

— Да откуда они у него взялись?

— Откуда взялись? Я… а, понял. Прошу прощения. Я неправильно выразился. Он их не покупал. Он их сам писал.

Теперь уже неловко мне.

— Мой сын был художником?

— Да, первый лорд. И судя по всему, выдающимся.

— Кем же он был, Редгрейв?

У моего первого помощника достает ума заметить риторический характер вопроса.

Я отворачиваюсь от него и принимаюсь изучать стену. От непрошеных воспоминаний внезапно появляется желание побыть одному.

Я ни разу не видел, чтобы мой младший сын рисовал в детстве – в те бесценные несколько лет, когда он еще выглядел иначе; до того, как его внешность приняла вид, в котором ей было предназначено остаться навеки. Зато я видел, как он бегает. Он любил бегать и прятаться тоже любил. Прежде чем он вырос в угрюмого взрослого и из-под длинных его волос стали проглядывать морщины неодобрения, он с невероятной радостью прятался от меня – а я с такой же радостью его искал. Отыскав, делал вид, что хочу схватить и обнять его, а он, выскользнув из моих рук, бежал в новое укрытие. Иногда я сдавался, садился в укромном уголке дворцового сада в Светопаде и ждал, пока он обнаружит себя, с торжествующим видом выберется из своего закутка, весь в пыли, сорняках, паутине и песке. Как же мало было этих счастливых лет. А потом все развалилось – почему, я даже толком не припомню.