Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 126 – Софья Ленская

— Но его не случилось.

— Даже демоны, отвечающие за хаос, не любят, когда все идет не по плану. Чэнь Ляомин накликала на себя беду, провалив порученное ей задание. Она и так была не слишком важной фигурой во всей этой партии, не более коня^[54], оттого и убрать ее не будет стоить многого, а вот уж глава Юэлань…

Старик скривил губы в усмешке, Юн Шэнь сильнее нахмурился.

— Неуместно воспринимать происходящее как игру.

Лекарь Сун хохотнул.

— У вас тоже был артефакт, которого не должно быть, – Юн Шэнь припомнил каплю крови фэнхуана и постарался вернуть разговор в прежнее русло. Ему не нравились рассуждения об абстрактном, когда так не хватало конкретики.

— А с чего ты взял, что у меня его не должно быть? – ухмыльнулся старик. – Тебе известно не так много для подобных выводов.

— Так, может, поделитесь бо́льшим? – с ощутимым раздражением процедил Юн Шэнь. – Зачем вам все это нужно? Какова ваша роль?

Взгляд старика во мгновение обратился льдом.

— Я вовсе не обещал, что буду посвящать тебя во все свои планы. Твоя задача – выполнять, что я скажу, – даже тон его голоса стал строже.

Неужто пытается указать Юн Шэню его место? Ну уж нет.

— Был уговор: помощь за помощь, – Юн Шэнь постепенно начинал выходить из себя. Он ударил кулаком по столу. Утайки, недосказанность – всем этим он был сыт по горло. – Потрудитесь поделиться деталями. Я не собираюсь участвовать во всем этом, если продолжите водить меня за нос.

Как только последние слова слетели с губ Юн Шэня, он ощутил, будто петля затягивается на его горле. Сжимающее чувство усиливалось, медленно, но с каждым мгновением становясь все невыносимее.

— Ты забываешься, – по слогам процедил лекарь Сун, его взгляд стал острым, словно заточенное лезвие. – Нет ничего более жалкого, чем пешка, возомнившая себя генералом.

Юн Шэнь в этот раз следил внимательно за всеми движениями старика, он не видел никакого жеста, направлявшего ци. Так, значит, не чары…

Он боролся с подступающим удушьем, стараясь не подавать виду и не показывать слабости. Ему все сложнее было подавить желание сделать судорожный вдох. Его начинало трясти.

— Вы не знаете, кто я есть на самом деле, – из последних сил произнес Юн Шэнь. Слова давались с трудом, натужно.

Лекарь Сун снисходительно приподнял уголки губ в подобии улыбки и медленно подошел к столу. Юн Шэнь не сдержал хрипа. Старик Сун не без удовольствия наблюдал за чужими мучениями. Он наклонился к Юн Шэню и тихо сказал:

— А ты знаешь? Как много сохранилось в твоей памяти?

От этих слов сердце, бившееся невероятно быстро, оступилось на мгновение. Мурашки пробежали от головы до кончиков пальцев, подступил холод. Лишь одна последняя фраза взорвалась ворохом мыслей в голове Юн Шэня, но ни одну из них он не мог полноценно развить: от недостатка воздуха становилось хуже.

Горло сжималось все больше, казалось, что старик душит его сухими тонкими пальцами. В глазах плыло, но даже через пелену замутненного зрения Юн Шэнь увидел, как в лице лекаря Суна мелькнуло торжество. Юн Шэнь зажмурился, глаза слезились, и их нестерпимо жгло. Больше не в силах противостоять, он повалился вперед, на стол, продолжая пытаться урвать еще вдох и отчаянно цепляясь за шею, как будто мог разрушить невидимые оковы.

— Позволь мне прояснить правила нашей взаимопомощи, – продолжил тихо говорить лекарь Сун, голос его был спокоен, но даже так нечто в его тоне выдавало злость. – Ты делаешь что велено, а я сохраняю твою жизнь. Я уже сделал это несколько раз, мог бы и проявить благодарность к старшим. Разве не этому тебя учил твой наставник?