Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 124 – Софья Ленская

Он вновь сидел за низким столом, а напротив него стояла пиала с лекарством – все тем же горячим, мутным, с осадком в виде травяной трухи и частичек листьев. От пиалы едва заметно вздымался пар.

Юн Шэнь не знал, чем именно его поят. Несколько дней назад он пропустил прием лекарств примерно в то время, когда их приносила ему Хэ Цисинь. Он выливал отвар назад в чайник при первой же возможности, а сам делал вид, что принял его. В тот раз он почувствовал себя плохо. Его мучили нестерпимая головная боль и нарастающий гул внутри черепной коробки. Верхний даньтянь разрывало, точно ворох мыслей и голосов доносился из-за плотных стен. Он не мог различить эти звуки, все они ощущались лишь как надоедающий и сводящий с ума шум, вместе с которым приходило легкое, почти незаметное чувство, что где-то на периферии его сознания тихо трескалась корка тонкого льда. Юн Шэнь еле продержался до вечернего приема лекарств, и стоило ему, как и полагается, выпить отвар – все неудобства пропали без следа, уступая место ясному ощущению реальности.

Кроме того, что варево поддерживало здоровье, был и неприятный эффект. Каким-то образом лекарь Сун имел на него влияние, и Юн Шэнь догадывался, что дело было как раз в лекарстве. Он не мог спросить напрямую и узнать от Цао Сяошэ тоже – этот болтун наверняка тут же доложит о его любопытстве. Хотя все же было и другое предположение, что снадобье совершенно обычное, а вот лекарь Сун – нет. Возможно, он тоже совершенствующийся, обладающий особыми техниками незримого контроля, а фокус с удушением был просто уловкой, и пребывавший тогда не в самом вменяемом состоянии Юн Шэнь попросту не заметил того, как старик изображает печать нужных чар. Еще одна мысль была менее радостной и касалась того, что Юн Шэня опоили отваром с ядом гу^[53]. Но откуда этому яду взяться здесь, на севере? Лишь южные кочевники обладали таинством подобных зловещих техник. Все это настораживало.

Лекарь Сун сегодня был хмур и задумчив, это не вязалось с его обычно невозмутимым внешним видом. Он стоял у рабочего стола, погруженный в чтение фолианта. В целом на его рабочем столе и вокруг был беспорядок – еще кое-что неожиданное. Обычно в кабинете лекаря не присутствовало ничего лишнего, и сколько Юн Шэнь тут бывал, всегда отмечал, как он тщательно следил, чтобы все лежало в порядке. Теперь же у стола стояли стопки книг, некоторые из них явно были древними, из их шитого переплета выдавались растрепанные нити. Сверху стопок лежали свернутые, а иногда и наполовину раскрытые бамбуковые свитки; плитки в них были потертыми и местами обломанными. Разрозненные листы бумаги, как видно, выпавшие из развалившихся книг, заполняли стол. Поверх них стояли миски, каменные толкушки, мешочки, полные трав, там же лежали и несколько пучков сушеных растений, так похожих на те, что висели под потолком.

Старик и головы не повернул, когда Юн Шэнь вошел в кабинет. Его встретил и проводил к столу Цао Сяошэ, ждавший у дверей. Он же и налил мерзкий отвар, предложив выпить, но уже сам Юн Шэнь отмахнулся от него. В итоге Цао Сяошэ оставил глупые попытки угодить ему и занял место у стены, рядом с дверьми кабинета, сложив руки на груди и умолкнув.

После того как Юн Шэнь вкратце поведал обо всем произошедшем, не особо вдаваясь в подробности, повисло молчание. Продлилось оно дольше, чем он рассчитывал. Это не могло не раздражать. Напряжение, разлившееся в воздухе, было настолько густым, что, казалось, его можно коснуться. Юн Шэнь вперился взглядом в затылок лекаря Суна и крепко сжал руки в кулаки, держа их на коленях. Лекарь же не спешил уделять ему внимание, продолжая с тихим, едва заметным, но в окружающей тишине резавшим слух шуршанием перелистывать пожелтевшие от времени тонкие страницы толстого фолианта.