Книга Молодая кровь, страница 63 – Эдуард Поляков

— Ну разное… — Пожал плечами Архитектор. — Не только ножи и топоры, но и соль, брезент, сухие рационы тоже популярностью пользуются. Еще, как ты и приказал, занимаемся вербовкой.

Тут я заметил стайку детей у фактории. Худых, грязных и лохматых настолько, что было решительно невозможно разобрать их пол.

— И насколько удачно? — поддел я парня. — Архитектор, ты же сам мне жаловался, что рабочих рук не хватает!

— Да с наёмом аборигенов проблем особых нет, — отмахнулся он. — Но они же ни хрена русского языка не понимают! И что, прикажешь мне к каждому переводчика ставить? Уже человек двадцать втянулись, а толку от них: «Могу копать. Могу не копать».

Стоило мне потянуть дверь фактории на себя, как она мягко звякнула колокольчиком. Взгляды повернулись в нашу сторону, и в довольно просторном двухэтажном помещении воцарилась напряженная тишина.

За столом сидела Сорока, рядом с ней — одна из учениц, с тетрадкой и нахмуренными бровями сидящей возле откровенно тупящего студента. Рядом у входа — пара крепких ребят из отряда Атамана, поставленных для охраны.

А чуть подальше, сбившись в группы по несколько человек, аборигены. Явно из разных племён. Одни были закутаны в мех и шкуры, другие, наоборот, в цветастые домотканые одежды.

И лица всех присутствующих почти синхронно повернулись ко мне. Те, кто узнал, — с любопытством и улыбками. Остальные — напряжённо и изучающе.

На столе возле Сороки стояли контейнеры. Я полюбопытствовал и заглянул в один из них. Расфасованные по ящикам для обмена там лежали обработанные обсидиановые наконечники, связки просверленных раковин, куски необычайно яркой охры и пучки сушеных трав с резким запахом.

Кажется, своим появлением мы застали Сороку посреди торга, потому как, кивнув сначала Архитектору, а затем и мне, она быстро что-то щелкнула аборигенам на их гортанном языке, пододвинула к себе очередной контейнер и вернулась к переговорам.

— Организованно, — одобрительно кивнул я Архитектору, оглядывая просторное помещение фактории.

Стены из грубо отесанных бревен, мощные балки под потолком, земляной пол, утрамбованный до каменной твердости. Вдоль стен стояли стеллажи с нашими товарами: стальные ножи, топоры, мотки веревки, ткань, соль в мешочках, коробки спичек и прочие товары из разряда «Тысяча и одна мелочь».

— Много аборигенов рекрутировали через факторию?

— Человек двадцать, наверное, — ответил Архитектор, следя за Сорокой. — Они, может быть, ребята и полезные, но сам понимаешь — языковой барьер.

— А переводчики? Кроме Сороки?

— Четверо девушек у нее в подмастерьях. Еще двое парней из скаутов пытаются. Язык… сложный, — он поморщился. — А Сорока… у неё талант особенный.

Наблюдая за тем, как та ловко парирует реплики торговцев, а ее пальцы летали над планшетом, отмечая что-то, я подумал, что поторопился, записав её на отчисление. Сколько времени прошло с начала её занятий? Несколько дней? А она уже сейчас не только общается с аборигенами на их родном языке, а ещё и передаёт науку другим студентам! Девчонка рядом с ней внимательно ловила каждое слово и периодически морщись.

Тем временем тон переговоров Сороки с одним из аборигенов — высоким, тощим мужчиной в шкурах и лицом, изборожденным шрамами и морщинами, — резко изменился. Она заговорила быстрее, жестче, ее брови сдвинулись. Абориген отвечал резко, его голос, и без того хриплый, зазвучал громче, с металлическими нотками. Услышав уже откровенно угрожающий тон, навострили уши и остальные аборигены. Ребята из охраны тоже подтянулись, их руки ненавязчиво переместились на кобуры у пояса, однако взгляды все еще скользили ко мне, полные немого вопроса.