Книга Четвёртая Ипостась, страница 11 – Алексей Пислегин

Она вздрогнула, бросила на старика испуганный взгляд.

— Нет, не извиняйтесь! – выпалила девушка. – Я… Я, знаете…

Нужные слова упрямо не находились. А потом – послышался голос брата Мартина, эхом отразившийся от сводов пустого нефа:

— У меня есть план на эту ночь. Им я и займусь. Всё, чего я хотел бы – пять минут наедине с моей спутницей.

Анна бросила на монаха удивлённый взгляд, но его будто из камня выточенное лицо совершенно ничего не выражало. Чего он хочет от неё? Ей… Ей ведь нечего бояться?

* * *

Анне пастор выделил комнату церковной служанки на первом этаже – та всегда ночевала дома, поэтому было свободно. Комната оказалась тесной, вмещала только шкаф, маленький стол и узкую кровать. Матрас оказался жёстким – жёстче, чем в борделе, но всё же – лучше. В тысячу тысяч раз лучше.

Завернувшись в одеяло, она даже почувствовала себя в безопасности. Что всё страшное – позади. Что жизнь – начинается заново.

Пастор дал ей новую одежду – из отложенной на пожертвования. Приличное платье до щиколотки, с закрытыми плечами, исподнюю рубаху, шаль и даже плащ. Всё было старым, потёртым – но это была приличная одежда. В ней можно было чувствовать себя... не грязной.

Правда, уснуть она так и не смогла, и просто молча смотрела в потолок, вспоминая остаток дня. Оказавшись в комнате наедине с братом Мартином, Анна опять ужасно разбоялась – слишком уж неприятные воспоминания начинали всплывать.

— Можешь снять плащ, – сказал ей монах. И, когда она послушалась, добавил. – И платье тоже.

Анна испуганно замерла.

Как?!

Неужели?!

Тело застыло от накатившего ужаса, мысли в голове словно замерзли, и отчаянно билась только одна, раз за разом: «Неужели снова?»

— Я должен осмотреть твою спину. Следы ударов. Целиком раздеваться не нужно.

Анна не сразу поняла, что он сказал. А когда поняла, всё равно не смогла успокоиться. Её била дрожь, внутри всё сжалось. Но она кивнула и, повернувшись спиной к монаху, развела в стороны лямки платья, опустив его до пояса, откинула через плечо волосы, чтобы не мешали. Прямо перед лицом у неё было высокое церковное окно – витраж с изображением Триликого. Все три Лика смотрели на неё – мудро и ласково.

— Я должен видеть все следы, Анна, – сказал брат Мартин. – Тебе не нужно меня бояться. Я тебя никак не обижу.

Кажется, в его голосе впервые промелькнуло хоть что-то тёплое. Правда, и легче от этого не стало. Анна ужасно боялась – его взгляда. Или того, что он коснётся её. А ещё – воспоминаний. Но, снова кивнув и почувствовав, что на глаза наворачиваются слёзы, она всё-таки опустила платье ещё ниже, обнажая ягодицы.

— Юлиан был среди тех, кто ходил к тебе?

Анна вздрогнула, резко обернулась. Тут же, спохватившись, прикрыла рукой грудь и повернулась обратно к стене. Тихо выдавила:

— Да.

— А это – он сделал, или кто-то другой?

— Он, – отозвалась она и, не удержавшись, всхлипнула. – Вы накажете его?

— Нет, не могу, – голос монаха был всё таким же спокойным. – За это – не наказывают. Он даже не пастор, лишь послушник. Всё, чего можно добиться – осуждения. Но ты ведь хочешь не этого?

— Я… Я хочу – справедливости, – кажется, она и сама осознала это только сейчас. И теперь – цедила слова сквозь сжатые зубы, сама поразившись собственной злости. Холодной, бешеной. – Я хочу, чтобы он за всё получил по заслугам.