Книга Мастер Рун. Книга 11, страница 62 – Артем Сластин, ПолуЁж

Замер он на полпути, потому что Рен встретил мой взгляд и, видимо, понял, что всё пошло совсем не так, как он хотел. Что я, во-первых, не злюсь, а во-вторых, у меня тоже есть, что ему сказать.

— А теперь сядь, пока я тебе еще сильнее не навалял, — сказал я ему.

Тот медленно сел, не отрывая меня глаз, и, сжимая челюсти. Выпячивал их так, что на скулах заходили желваки. На левой щеке у него наливался красным след от моего кулака.

— Вытяни правую руку, предплечье ко мне, — приказал я.

— Зачем?

Хороший вопрос, можно сказать, правильный. Я бы тоже спросил, прежде чем подставлять руку человеку, который только что врезал мне по морде. Поэтому я ответил честно.

— А что, неужели ты и правда думаешь, что сможешь меня обмануть?

Парень не шевельнулся, но лицо его дрогнуло. Мелочь, конечно, которую я бы не заметил еще полгода назад, но я уже давно не был простым смертным, и любые микродвижения мышц вокруг глаз, даже секундное сужение зрачков, я видел. Что ж, я попал, я угадал. Но я, впрочем, в этом и не сомневался. Ты хотел этого, парень, значит, это и получишь.

— Думаешь, что кровная связь — это поводок, который ты надел на своих людей и привязал ко мне? — продолжил я, садясь напротив него на стул и доставая из сумки чехол с иглами. — А сам ты типа остался свободен, да? Думаешь, теперь я буду делать то, что нужно тебе, потому что у меня на шее висит ответственность за сорок семь человек, которых я не просил? Ты убил деда, забрал его власть и пришел ко мне с готовым ошейником. Только надел ты его не на себя, парень, а на меня, через них. Так думал, да?

И тут он побледнел. Всё-таки я действительно попал в яблочко. И я увидел в его глазах немного не то, что ожидал, не страх, а понимание того, что его прочитали, как открытую книгу, и что книга эта оказалась не такой уж и хитрой, как ему казалось.

— Я не…

— Заткнись и дай сюда руку. Это приказ. Ты ослушаешься исполнить мой первый приказ?

Он ненадолго замолчал, наверное, секунд на десять. Посмотрел на Бабая у двери. Байшоу лежал с закрытыми глазами, и в его позе не было ни капли сочувствия ни к кому бы то ни было, кроме себя. Через связь я чувствовал ровное и правильное эмоциональное направление от друга. Правильно, так и надо, и этого хватало. И Рен понял, что отсюда он уже не выйдет, пока не сделает то, что я прикажу. Но всё-таки попробовать смелости у него хватило.

— А если я откажусь? — спросил Рен ровным голосом, просто задавая вопрос.

— Тогда я просто оставлю тебя в живых, встану, выйду отсюда, заберу Белого Духа и улечу. Крылья у меня есть, если ты не заметил, починить их, работы там осталась всего лишь на пару дней. А ты останешься в своей деревне и с кучей проблем, и с тем пониманием, что скоро весь твой род умрет. И все эти проблемы создал себе ты сам, избавившись от единственного человека, который умел их решать. Это я про твоего деда. Кривой сук столько лет держал деревню на плаву, а ты, в погоне ли за властью, или за мечтой, убил его. Молодец, что сказать, герой, живи теперь с этим. — а затем жестоко, не давая ему опомниться, добавил. — Давай руку, я сказал.

Каждое мое слово било по его самолюбию, и я понял, что Рен всё-таки сломается. Это не гордость, гордость у него была крепкая, закаленная тем же лесом, как он закалил свой дух и всё остальное. Для него ломалась иллюзия контроля, та самая иллюзия, в которую он пришел ко мне с кровью на ладонях и готовым планом, а я послушно стал в отведенную мне ячейку. Вот так должно это было быть. Поэтому он готов был пожертвовать и дедом, и всеми другими людьми только для того, чтобы доказать свою правоту.