Книга Мастер Рун. Книга 11, страница 60 – Артем Сластин, ПолуЁж

Да твою же медь! Во что меня опять втягивают?

Я чиркнул своим ножом палец, уже отвыкший от постоянных порезов, и капнул в подставленную окровавленную ладонь, стараясь сам к этому не прикасаться. Надо кровь, получи кровь.

— Что ты делаешь, придурок? — всё же не удержался я от вопроса, понимая, что залезаю в какую то глубокую задницу. Опять чёртова магия Крови.

— Кровная Вязь, — сказал он сквозь зубы, не обращая внимание на оскорбление. — Так это называется. Ты видел, как дед командует деревней? Как, одним словом, заставляет всех замолчать?

Естественно, я видел.

— Это руны, — продолжил Рен, выпрямляясь. Остальные поднялись следом, молча, и я заметил, что порезы на их ладонях уже затягивались, неестественно быстро, оставляя тонкие белые шрамы. — Горький Корень полностью меняет кровь. Ты уже знаешь, что он сжимает каналы, но он делает и другое. Он вплетает в нашу кровь рунный контур подчинения. Когда об этом узнали наши предки, они использовали это для того, чтобы мы могли выжить. Вязь спасла нас, когда люди сходили с ума и убивали друг друга за еду или место в укрытии. Она связала всех, чтобы удержать выживших вместе, и чтобы никто не предал и не сбежал, бросая остальных, такой был изначальный договор. И теперь он перешел к тебе.

— Кривой Сук знает?

— Нет, — сказал Рен. — и никогда уже не узнает. Две вязи не могут существовать одновременно в теле человека. Пока дед был жив, вязь работала на него, а теперь его нет, и я теперь глава и старейшина, и я присягаю тебе.

— Кривой Сук, мёртв. — я закрыл глаза и глубоко вздохнул. — А я и не знал, что он болел. Дурак, какой же ты дурак, парень.

— Потому что другого пути нет. — Голос Рена стал тише, и в нём впервые за весь разговор проскользнуло личное. — Мастер, послушай. Дед был хорошим человеком. Лучший старейшина, какого я знал. Но он стар, и он устал, и он боится. Я сделал так чтобы он перестал бояться и забрал его власть. Теперь я власть здесь, а ты власть надо мной.

Восемь пар глаз смотрели на меня, со спокойной готовностью и признанием моей власти, хотелось мне того или нет, уже было поздно. Они знали на что шли, когда резали себя и чем это должно закончиться. И сосредоточился на себе, на своём внутреннем состоянии. Капля полученная Реном, меня не коснулась, должны ли быть какие-либо изменения или нет? Кажется, что нет, это облегчает моё положение, но не сильно.

— Все вон, кроме Рена. — приказал я.

Охотники переглянулись, дождались кивка нового старейшины и вышли, один за другим оставляя нас вдвоём. Втроём если точнее. Я уселся на пол, привалился спиной к стене и посмотрел на Рена. Тот стоял, сцепив руки за спиной, и явно чего-то ждал. Побелевшее лицо уже возвращало цвет, но под глазами залегли тени, которых раньше я не замечал.

— Садись.

Тот сел напротив, скрещивая ноги и ложа руки на колени, раны уже зажили, хорошая регенерация.

— Когда умер Кривой Сук?

— Сегодня утром. — Рен даже взгляда не отвёл. — Перед рассветом. Если ты думаешь, что это я его убил, то ты ошибаешься, я не смог бы нарушить клятву вязи.

Врал он, как сивый мерин, и я не верил его слова ни на грош.

— Что будет дальше. То, что ты сделал? — я указал на ладонь. — Что это даст мне и чем меня ограничит? Ты ведь мог просто сам стать старейшиной, без прихода ко мне, я ведь правильно понимаю, да?