Книга Кодекс Практика: Страница 3, страница 104 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Я извернулся в воздухе, пытаясь найти взглядом хоть что-нибудь, за что можно зацепиться. И нашёл. Прямо подо мной, вниз летело огромное бревно, ствол дерева, служившего одной из балок в основании гнезда. Оно было метров двадцать в длину и толщиной пару метров минимум в обхват, всё ветвистое, но главное, оно было целым, не разломанным на куски.

Не раздумывая больше ни секунды, я оттолкнулся ногами от пролетавшего мимо обломка скалы, мысленно говоря спасибо дохлому практику, наделившему тело невероятной реакцией и силой, и таланту, даровавшему чувство равновесия, и прыгнул. Тело в воздухе, повинуясь инстинктам, сгруппировалось, сделало сальто, и я, выбросив вперёд руки, вцепился бревно мёртвой хваткой, уцепившись рукой за ветку. Удар был такой силы, что мои пальцы на несколько сантиметров погрузились в древесину, на мгновение напомнив мне моменты одержимости, когда я когтями рвал людей на части, но самое главное, я удержался.

Вот только бревно продолжало падать. И я вместе с ним.

Нет, так не пойдёт.

Я рывком подтянулся, и, уловив момент, когда оно провернулось горизонтально, вращаясь вокруг своей оси, действуя на одних рефлексах, побежал. Побежал прямо по падающему бревну. Это было чистое безумие, то, чего не смог бы сделать ни один обычный человек, ни один даже самый тренированный акробат с Земли. Да что говорить, я такое только в мультфильмах, далёких от логики видел и теперь повторял сам.

Мои ноги находили опору на мельчайших неровностях поверхности, а когда опора заканчивалась, я просто прыгал, перелетая на другое бревно, на другой обломок, на другой кусок скалы, которые, словно ступени гигантской, рассыпающейся на ходу лестницы, неслись в пропасть.

Я видел, словно в замедленной съёмке, как передо мной проплывает огромный, вывороченный из земли валун, и, оттолкнувшись от него, перелетел на уцелевшую часть скальной породы. Я видел, как мимо, кувыркаясь в воздухе, пролетела туша какого-то мелкого зверя, жившего в гнезде и паразитирующего на том, что добывал орлан, но не обращал на это внимания. Всё моё сознание сузилось до одной-единственной цели — выжить. Нужно срочно найти точку опоры, и остановить падение.

И я нашёл её.

Прямо по курсу, над облачной пеленой, в которую я почти рухнул, высилась отвесная скала, на которой виднелись многочисленные трещины и уступы. Я, не раздумывая, бросил своё тело вперёд, оттолкнувшись от обломка скалы, на который только что запрыгнул.

Короткий полёт и удар!

Мои пальцы словно стальные крючья, впились в шершавый камень небольшого выступа, шириной едва ли в ладонь. Всё тело дёрнулось, протестуя против такого обращения, плечо прострелило острой болью, но я держался, матерясь как сапожник, сквозь стиснутые зубы. Вторая рука нашарила опору повыше, потом я подтянулся, нашёл опору для ног, и наконец смог прижаться к скале всем телом, вжимаясь в холодный камень, тяжело, надсадно дыша.

Я был жив. Жив, чёрт возьми!

Мимо меня продолжал проноситься чудовищный град из обломков гнезда, а сверху всё ещё слышались раскаты грома, крики орлана и вспышки света — мастер Чэн продолжал свою битву.

Но, что более важно, я чувствовал растение, за которым мы сюда и пришли.

Пение. Нечто совершенно иное, то, чего я никогда не ощущал раньше, и потому едва не пропустил в какофонии звуков битвы и собственного страха. Глубокая и многогранная музыка, как звучание целого оркестра, где каждый инструмент вёл свою партию, сливаясь в единую, невероятно сложную и прекрасную гармонию.