Книга Кодекс Практика: Страница 3, страница 106 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Было уже поздно.

Орлан наверху, несмотря на весь хаос битвы, видимо, имел какую-то связь с растением, или обладал аномальной духовной чувствительностью. Почувствовал вторжение чужого присутствия в запретную зону. Несмотря на общий приглушённый фон битвы, я услышал, как изменился тон его клёкота. Из яростного, боевого, он стал паническим и визгливым.

А затем мир снаружи расщелины превратился в один сплошной, оглушительный грохот. Скала содрогнулась, сверху посыпалась каменная крошка и пыль, и на мгновение мне показалось, что гора сейчас просто расколется надвое. Я инстинктивно вжался в стену, как можно дальше от входа в убежище, и сделал это чертовски вовремя.

В проём расщелины, заслоняя собой весь свет, протиснулась голова орлана. Огромная, залитая кровью, закрывшая собой всё небо и перегораживая единственный выход. Орлан повернул голову набок и уставился на меня своим глазом, в котором читалось желание защитить своё сокровище любой ценой, и уничтожить вора, посмевшего посягнуть на святое.

Огромный клюв приоткрылся, и из глотки ударил ввинчивающийся мне в уши клёкот, от которого я рухнул на колени, ощущая, что по шее течёт кровь. Орлан попытался просунуть голову глубже, но расщелина была слишком узка для такой туши. Каменные стены заскрежетали, затрещали, сдерживая напор гиганта.

А потом он начал клевать.

Слепо, бешено, и с невероятной скоростью. Его клюв, словно поршень огромной паровой машины, долбил по камню в тщетной попытке меня достать, и превратить в кровавую кашу. Он, понимая, что не достаёт, сдал чуть назад, судя по звуку, зацепился когтями поудобнее снаружи и помогая себе крыльями, разогнал себя, превращая свою голову в живой таран.

Камень поддался, уступая напору древнего зверя, и я едва успел отпрыгнуть в сторону, как в то место, где я только что стоял, обрушился удар, выбивший в каменном полу глубокую воронку. В воздух взметнулись острые как бритва осколки, один из них рассёк мне щёку, оставив длинную царапину.

Нестрашно, если выживу, то до свадьбы точно заживет, регенерация поможет. Главное выжить.

Удар! Ещё удар! Клюв вонзился в пол слева от меня, разворотив его так словно там упал снаряд. Я упал на спину, перекатился. Такими темпами он тут всё разрушит и меня похоронит под обломками.

Орлан, видя, что его усилия дают результат, или заметивший текущую по моей голове кровь, издал торжествующий, клокочущий клёкот.

Я выставил перед собой Обезглавливатель, понимая, насколько это глупо. Если уж мастер Чэн, несмотря на всю свою мощь, не мог его остановить, и пробить броню из перьев, то что мне то делать?

Но я не собирался умирать, как загнанная в угол крыса. Я встречу свою смерть стоя, как воин, со сталью в руках, глядя в глаза врага, даже если этот враг, воплощение мощи самой природы.

И в самый последний момент, когда клюв уже заслонил собой весь свет, опускаясь на меня, голова орлана взорвалась фонтаном крови, ошмётков плоти, костяных обломков и разорванных в клочья перьев. Всё это месиво ударило в меня, окатило с головы до ног, сбив с ног.

Я поднялся и сквозь кровавую пелену, заливающую мне глаза, увидел его.

Мастер Чэн. Он стоял напротив меня. Его тело было покрыто десятками ран, ханьфу висело клочьями, обнажая мускулистый, покрытый шрамами торс, по которому стекали струйки крови. И его, и зверя. Его правая рука, всё ещё вытянутая вперёд в завершающем жесте удара, была по локоть в чёрной, дымящейся крови орлана, и в ней он сжимал свой меч.