Книга Кодекс Практика: Страница 2, страница 59 – Артем Сластин, Игорь Маревский

— Никогда не буду годен? — сказал я вслух, и ветер унёс мои слова вниз. — Ну посмотрим.

Выдохнув, я начал спуск вниз. Мне отчётливо дали понять, что наверху мне делать нечего. Я недавно думал, что я на дне? Так вот, это было не так… Вот сейчас спущусь в трущобы и тогда точно буду на дне.

Но ведь для тонущего что важно? Как раз таки важно достичь дна, чтобы оттолкнуться от него со всей возможной силой для того, чтобы всплыть на поверхность. Вот я и оттолкнусь. Так оттолкнусь, что все охренеют.

* * *

От автора: фух… Герой достиг дна, это было морально тяжело (мне в том числе), но хватит его мучать) пора расти в силе, это же мир культивации)

Стоя на краю яруса, я наконец ощущал спокойствие. Оно конечно пришло не сразу. Была и пустота и дикая злоба, поднимающаяся изнутри, заставляющая сжимать кулаки и скрипеть зубами. Я даже хотел развернуться, подняться обратно на площадь, найти этого старейшину и крикнуть ему в лицо, что он ошибается, что он ничего не знает, что его драгоценный артефакт — просто кусок бесполезного камня, не способный разглядеть то, что спрятано глубже… В тот миг мне казалось, что если я промолчу, если проглочу обиду, то предам сам себя. Что обязанность доказать свою ценность лежит на мне, иначе они все навсегда останутся в своей правоте, а я сгину в безвестности, подтвердив их слова собственным существованием.

Зачем-то хотел кому-то, что-то доказать, ударить, сделать глупость, хотел, чтобы они все увидели и осознали, как были неправы. Желание выглядеть сильным перед теми, кто уже вынес приговор, оно вообще свойственно такому возрасту, как у меня сейчас. Или не столько возрасту, сколько положению: когда тебя публично объявляют ничем, любой на моём месте захотел бы опровергнуть это любой ценой.

Но не сделал ни одного из этих движений. Не развернулся, не побежал назад, и не закричал, потому что, пока злость поднималась во мне, пока гормоны шестнадцатилетнего тела требовали немедленного действия, я наконец сумел обуздать и взять разум под контроль. Сначала считаем до десяти, тормозим, анализируем и только потом начинаем действовать.

Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять.

Выдох…

Злость, конечно, никуда не делась, кипела где-то внутри, но она перестала управлять мною, превратившись во что-то вроде фонового шума, на который можно не обращать внимания, если сосредоточиться на чём-то другом. А сосредоточиться мне как раз было на чём.

Я проиграл. Это факт, который не имел смысла отрицать. Проиграл по всем статьям: меня обокрали, меня предали, меня вышвырнули, и на глазах у тысяч людей сказали, что я бездарь, и теперь у меня вообще ничего не осталось. Нет денег, нет жилья, нет друзей, и нет будущего, если верить старейшине.

Но почему-то мне не было страшно.

Странное дело: когда у тебя есть что терять, страх — твой постоянный спутник. Ты боишься потерять деньги, боишься потерять крышу над головой, боишься, что завтрашний день окажется хуже сегодняшнего. Но когда у тебя уже ничего нет, когда дно достигнуто, когда ты стоишь на самом низу и понимаешь, что ниже падать уже некуда, страх исчезает. Остаётся только пустота. И лишь от человека зависит, что он с ней сделает. Начнёт пить, скатится в нищенское существование или найдёт в себе силы жить дальше.