Книга Кодекс Практика: Страница 2, страница 62 – Артем Сластин, Игорь Маревский

— Нет, это всё что осталось у меня от моей продуктовой тележки. Долгая в общем история, и нет желания рассказывать. — Я не собирался пускаться в объяснения, тем более что от этого разговора ничего не зависело.

Кузнец помолчал, потом кивнул.

— Ну нет, так нет… Твоё право.

Он выпрямился и уставился на меня.

— Сталь хорошая, — сказал он наконец, указывая на обломки ножей. — Жалко, что так попортили.

Он поднял один из обломков, покрутил в руках, приставил к свету, сощурился.

— Восстановить можно, — заключил он. — Если время есть и руки правильные. А вот это, — он кивнул на вок и котёл, — это уже не починить. Разве что на переплавку. — Он пнул котёл носком сапога, и тот глухо звякнул, подтверждая его слова.

— Мне не нужны вещи, — сказал я, поняв, что он ошибочно подумал, что я хочу это починить. Меня аж передёрнуло. Ну уж нет, возвращаться к готовке лапши я не буду. Отныне я готовлю только себе и стараюсь готовить пищу, помогающую идти по пути продвижения. — Мне нужны деньги. И нож. Простой нож, которым можно резать мясо и овощи, но при случае отпугнуть грабителя. Я на продажу принёс.

Кузнец посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Видимо не первый раз к нему приходят люди с разбитой мечтой. Впрочем, комментировать он не стал, за что я был ему благодарен.

Он ушёл в соседнее помещение, по виду склад, я слышал, как он гремит там железом, как открывает и закрывает какие-то ящики, как бормочет что-то себе под нос. Наконец он вернулся, держа в руке короткий, широкий нож с простой деревянной рукоятью, в ножнах из потёртой кожи.

— Держи, — протянул он оружие. — Сталь простая, заточку держит плохо, но, если правильно ухаживать, сгодится надолго. — Он перевернул нож, показывая рукоять: дерево было гладким, хорошо отполированным, с несколькими мелкими трещинами у основания клинка.

Я взял нож, взвесил в руке. Клинок был чуть длиннее ладони, с ровным, без зазубрин, лезвием, и тяжёлым обухом. Он был тяжелее моего старого, скорее что-то вроде охотничьего, но рукоять лежала в ладони удобно. Пальцы обхватили её без напряжения, большой палец лёг на спинку рукояти — в самый раз. Хороший нож. И в кухне пригодится и отбиваться если вдруг что.

— Спасибо, — сказал я.

— Спасибо в карман не положишь, — хмыкнул кузнец. — Давай считать. Твой хлам я так и быть забираю. За этот нож вычитаю с него тридцать монет. За остальное… — он оглядел кучу металла, прикидывая, — двадцатку сверху дам. — Он произнёс это так, будто делал мне одолжение, и, судя по его тону, был уверен, что я соглашусь.

Я покачал головой.

— Нож стоит тридцать, я согласен. Но мой товар стоит дороже. — Я подошёл к куче, присел, поднял одно из ободьев. — Ободья — это хорошая сталь, её можно переплавить, сделать что-то новое. Обломки ножей — это инструмент, который вы восстановите и продадите втридорога, там только рукояти сделать и готово, а вок и котёл — это медь, чистая, без примесей. Сами знаете, что дорого стоит.

Кузнец уставился на меня, и на его лице появилось что-то похожее на удивление. Потом он расхохотался. Коротко, отрывисто, словно не привык смеяться.

— А ты, парень, торговаться умеешь! — сказал он, вытирая выступившие слёзы. — Ладно, не будем мелочиться, ты прав. Во всём прав. Тогда с меня нож, плюс шестьдесят монет, и мы в расчёте.