Книга Кодекс Практика: Страница 2, страница 64 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Но даже если не идти разнорабочим, то получается, что у меня есть полтора месяца, чтобы найти способ зарабатывать, не привлекая к себе внимания. Полтора месяца, чтобы следовать плану очищения. Полтора месяца, чтобы стать сильнее. Срок достаточный, если не размениваться по мелочам и не отвлекаться на то, что не ведёт к цели.

И я не собирался тратить эти полтора месяца впустую. Каждый день, каждый час должен работать на меня, даже если сам я буду валиться с ног от усталости.

Поэтому я шёл дальше. В место, где никто не задаёт вопросов, где каждый занят своим выживанием и ему нет дела до соседа, где можно исчезнуть, затеряться, стать частью серой, безликой массы, которую никто не замечает.

Я свернул в переулок, который вёл в обход главной улицы, там можно было столкнуться с Фэном, который в это время как раз ходил за продуктами и водой. Нет, к чёрту. Он последний человек, которого бы я хотел видеть.

Здесь было гораздо тише, дома стояли плотнее, нависая над головой так, что небо превращалось в узкую полоску где-то наверху. Стены были покрыты каким-то лишайником, местами отслаивалась штукатурка, обнажая неровную кладку. Граница между ремесленными кварталами и трущобами, в которой жили те, кто уже начал падать, но ещё не упал окончательно. Люди, которые ещё помнили, что значит иметь постоянный доход и крышу над головой, но уже знали, что такое закладывать последнюю рубаху и клянчить еду у соседей. Люди, которые держались за остатки своего положения зубами, когтями, любой ценой.

Прошёл мимо двух мужиков, сидевших на обломке стены. Меня проводили взглядом, но не сочли достойным внимания, особенно учитывая, что я держался за нож на поясе. Это было заметно, и они оценили — не того калибра добыча, чтобы ради неё подставляться под удар.

Он что-то сказал своему товарищу, тот хмыкнул, сплюнул под ноги, и они оба отвернулись. Не напали. Потому что у меня не было ничего, ради чего стоило рисковать. Потому что я сам выглядел так, будто мне нечего терять. И это было недалеко от истины. Попадись мне сейчас Сумо и попытайся вновь ограбить, я бы точно воткнул ему нож в брюхо, без малейших сожалений. Но на его или моё счастье, никого из знакомых я не встретил.

Я миновал последние жилые строения, где ещё теплилась какая-то жизнь, и вышел к окраине, где горные склоны наконец выравнивались, переходя в предгорье, поросшее редким, низкорослым кустарником. Здесь, у самого подножия, где кончались убогие лачуги и начиналась дикая, никем не контролируемая земля, дома стояли редко, многие были заброшены, их стены обвалились, крыши провалились, дворы заросли бурьяном. Кто-то ушёл отсюда сам, кого-то вынесли ногами вперёд, а новые хозяева не нашлись — слишком далеко от воды и рынка, слишком близко к лесу, откуда иногда выходят звери. Мёртвый район, место, куда не заходили даже самые отчаянные бедняки, предпочитая тесниться в трущобах, где была хоть какая-то надежда на подачку или случайный заработок. Но тем лучше для меня.

Я прошёлся вдоль края, внимательно осматривая строения. Нужно было найти то, что можно будет привести в порядок с минимальными затратами сил. Дом, в котором можно будет укрыться от непогоды, развести огонь, не привлекая внимания, и, главное, запереть дверь, чтобы в моё убежище не забрёл случайный бродяга или, что ещё хуже, тот, кто ищет лёгкой добычи.