Книга Кодекс Практика: Страница 2, страница 51 – Артем Сластин, Игорь Маревский

А значит, только что принятое решение идти в трущобы — не такое уж и нелогичное, если учесть, кто именно его принимал, потому что для меня подростка там были стены, крыша над головой, нехитрая постель, вот мне и показалось, что там будет безопасней. Пока я буду копаться в себе и анализировать, этот шестнадцатилетний организм с его импульсивностью уже сделает выбор за нас обоих.

Поэтому нужно каждое решение прогонять через сито сомнений, или хотя бы считать до десяти, оттормаживая себя от излишне простых решений, напрашивающихся сами собой.

Обдумывая внезапно вылезшую проблему, добрался до закутка. А вот в нём ждал сюрприз. Там сидел и медитировал какой-то дед, воскуривавший благовония. Я же ещё в прошлый раз заметил тонкий запах благовоний, остатки свечей и вот получается наконец встретился с тем, кто их оставил.

Он открыл глаза, смерил меня с ног до головы оценивающим взглядом, от которого по спине пробежал неприятный холодок.

— Ты кто такой? Что тебе надо? Я тебя не звал.

— Извините… дверью ошибся, — коротко бросил я, пятясь назад.

Выдохнул, снова оказавшись на улице. Какой-то страшный был дед и ощущения были такие, словно он меня одним взглядом препарировал.

Да что за день такой… Может действительно пойти в трущобы?

Я снова одёрнул себя. Слишком велика вероятность получить заточку в живот или дубиной по голове. Оно того не стоит.

Только вот вопрос оставался открытым. Где мне ночевать?

Мне и в первый раз показалось, что колодец между домами явно был непростым. И как оказалось, это личное место для медитаций странного деда. А что, довольно удобное, уединённое, мне бы такое точно подошло. Только я бы ещё калитку на входе поставил, чтобы такие как я не шарахались. И парочку мордоворотов.

Но как бы обидно ни было, что место оказалось занятно, пришлось удалиться. Я прям нутром чуял, что дед не из простых смертных, а раз уж он решил уединиться, то лезть к нему без приглашения себе дороже. Хорошо хоть, что он просто посмотрел на меня, а не предпринял никаких действий деструктивного характера. То, что он выглядит немощным, не значит, что им он и является, уж это я усвоил накрепко.

Пришлось идти дальше. Можно было бы вернуться ко второму колодцу, он то был заброшен, но толку? Оставаться в этом месте, где меня несколько раз уже предали, мне не хотелось. Лучше уйду куда подальше и со всем разберусь.

Ноги гудели, глаза слипались, в голове была какая-то ватная пустота, сказывалась бессонная ночь с медитацией, за которой последовал день, полный событий, а теперь снова ночь. Я уже не понимал, сколько времени прошло с того момента, как выгреб из своей разгромленной тележки то, что ещё можно было спасти. Час? Два? Четыре? Отсутствие наручных часов периодически просто убивало. Я знал когда наступает утро, знал когда полдень, ориентируясь по висящему в зените жёлтому шару и мог определить вечер и ночь, а вот более точные измерения были недоступны.

Всё, и всё что я делал сейчас — просто переставлял ноги. Шёл, убивая время и ожидая пока рассветёт, потому что понимал, что если остановлюсь, то накроет с головой осознание, того, что я снова на дне и что у меня нет ничего. Что те, кому я поверил и протянул руку, либо предали, либо вышвырнули как ненужный мусор.