Книга Кодекс Практика: Страница 1, страница 103 – Артем Сластин, Игорь Маревский

— Нужны двенадцать добровольцев в Нижние Сточные Ярусы. Прочистить засор в третьем коллекторе. Вы все знаете, что это сложная работа, но и платят хорошо. Шестьдесят медяков.

Толпа загудела, но желающих не находилось, что странно. То есть, люди были готовы таскать тяжести весь день за сумму многократно меньшую. В толпе переглядывались, отводили глаза, кто-то сплюнул и отошёл подальше. Вербовщик ждал.

— Семьдесят пять! — повысил он голос. — Последняя цена!

Это уже дало результат, правда не сильно то и большой. Из толпы вышел тощий, сгорбленный старик с бельмом на глазу, за ним двое молодых парней, потом ещё один, здоровенный мужик, но какой-то заторможенный, с пустым взглядом.

Четыре. А нужно двенадцать. И даже несмотря на повышенную сумму, никто не желал лезть в коллекторы. Другие вербовщики объявляли новые работы, туда тянулись вереницы, даже на явно опасные: загонщиками на охоте или естествоиспытателями настоек алхимиков.

Вот только у меня не было выбора. Я понимал, что если не решусь сейчас, то потом будет только хуже. Мне кровь из носу нужны деньги. Тяжелее всего было сделать первый шаг, но я его сделал, а потом пробрался через толпу и шагнул вперёд, к столу.

— Я пойду.

Вербовщик перевёл взгляд на меня. Окинул взглядом, оценил мою одежду и хмыкнул. Впрочем, комментировать ничего не стал. Не в его положении было выбирать работников и на фоне сгорбленного старика я вообще выглядел сущем силачом.

— Становись к писарю. Имя?

— Ян Лан.

Писарь быстро заскрёб палочкой по дощечке, записывая иероглифы. Протянул мне деревянную бирку с выжженным номером.

— Держи. По ней тебя рассчитают после работы. Конечно, если вернёшься живой.

Я сунул бирку за пазуху, встал неподалеку, к уже отобранным людям. Очень жизнеутверждающе. Может потому такая высокая цена за работу, что её не всем выплачивают?

Спустя минут тридцать, вербовщик набрал оставшихся, четырёх мужиков средних лет, один из которых и вовсе был однорукий, одного парня моего возраста, с испуганными глазами и двух женщин, скорее даже старух, слишком уж сложно было определить их возраст.

— Всё, двенадцать есть! — гаркнул он. — Веди их.

Ждущий посыльный, который и прибежал с вестью о том, что нужны люди для работ, осмотрел нас презрительно, сплюнул под ноги, качнул головой и направился к выходу, бросив чтобы мы следовали за ним.

Шли молча, не было никакого желания разговаривать с невольными попутчиками, как и знакомиться. Чем дальше мы углублялись, тем хуже становились дома, тем сильнее воняло. Наконец, мы вышли к месту, которое иначе как провалом в преисподнюю назвать было нельзя.

В земле зияла огромная дыра, обложенная по краям камнями. Из дыры тянуло таким смрадом, что у меня глаза защипало, а к горлу подступила тошнота. Рядом с дырой сидели несколько до жути грязных оборванцев, таких же, как мы, только с деревянными бирками в руках, видимо, предыдущая смена.

Наш проводник подошёл к навесу, под которым стояли ящики, лежали сваленные кучей грязные палки, передал нас сидящему неподалёку мужчине, с повязкой на лице, регулярно кашляющим, и сел рядом с ними, громко крикнув.

— Подходи, получай снаряжение!

Снаряжением оказались мешочки с размолотым древесным углём, грязные тряпки, длинные шесты с крюками на концах и факелы. Ответственный за коллектор, постоянно покашливая, начал объяснять, не особо церемонясь.