Книга Бескрайний архипелаг. Книга VII, страница 138 – Артем Сластин, Эльнар Зайнетдинов

Архипелаг забрал у меня одного Квентина, но дал другого. Древо Фаталей продолжит цвести.

Когда зод иммунитета истёк, в новый мир перебралось чуть больше десяти миллионов людей. Уговорить их оказалось непросто. Многие не верили даже после демонстрации умений. Доставить выживших в Барселону было куда сложнее. Но ещё сложнее оказалось найти их на разрушенной планете, где радио имелось далеко не у каждого.

И всё же Земляне стали самой многочисленной фракцией в Легиане. Первая волна исследователей пережила стартовые испытания Архипелага. Вторая — апокалипсис собственного мира. Люди ворвались в новую реальность не жалкими беженцами, а теми, кто знает цену потере и потому ничего не боится. Выжили самые прыткие и удачливые. Они заслужили звание старожилов.

Земляне по-прежнему сталкивались с вызовами и лишениями. Архипелаг редко давал выдохнуть. Но появился тот, кто менял правила игры под себя. Макс методично выполнял задания арбитра, зарабатывая лояльность системы, и каждый полученный пункт вкладывал во фракцию. Почва на островах становилась плодороднее, шторма огибали флотилии стороной, алые ночи собирали всё меньший урожай смертей. С помощью ткани мироздания Макс буквально творил чудеса.

Слухи о новом арбитре расходились по Архипелагу быстро. Лидеры могущественных фракций и гильдий из ближайших океанидов потянулись в Оплот. Все как один желали того же, чего и Ашари: удержать позиции, не потерять то, что строилось столетиями. Парадигма не жаловала монополий. Она помогала слабым, питала малые центры силы и отворачивалась от тех, кто набрал слишком много веса.

Большинство гостей уплывали ни с чем. Макс выслушивал, кивал и вежливо отказывал. Везло немногим. Лишь тем, кто пришёл не за властью над соседями, а с запросом на развитие, кто строил, а не давил. Именно они уходили с договорами и становились союзниками Землян.

Со временем столичный остров фракции превратился в сердце торговли во всём регионе.

* * *

В этот самый день, пятого ревня, когда прошёл ровно один зод с момента появления людей в Архипелаге, фракция праздновала начало новой эпохи. На каждом подконтрольном острове столы ломились от еды, кубки опустошались быстрее, чем успевали наполниться, а смех летел над крышами вперемешку с дымом костров. Макс проводил время в компании близких на базе отдыха близ Оплота. Первые тосты давно отзвучали, и теперь каждый развлекался по-своему.

Праздновали все, от мала до велика. Лишь один человек не разделял всеобщую радость.

Такеши после возвращения из Штира стал затворником. Он построил лачугу на одинокой горе вдали от всех. Гостям был не рад, потому со временем его перестали посещать даже друзья. Единственными собеседниками оказывались монстры в алые ночи, которые по неосторожности прерывали его созерцание Вортаны. Впрочем, беседы их длились недолго и заканчивались предсказуемо.

За последние полгода Такеши постарел лет на десять. Засаленная рубаха, густая борода, отросшая клочьями в разные стороны, тяжёлая коса, давно не знавшая гребня. Он не замечал этого или не считал нужным замечать.

Сейчас якудза сидел на растрескавшейся лавке у каменной стены. В ладони поблёскивал глиф последнего шанса. Пальцы сжимались, разжимались, снова сжимались. Губы едва шевелились.