Книга Первый сезон, страница 173 – Елена Крыжановская

В толпе кто смеялся, кто сочувственно вздыхал.

— Ну, а я смело могу гордится этим орденом. Впрочем, я пока не заслужил его лично, это знак моей принадлежности к братству. Только представьте себе, почтенный лавочник может двадцать лет мило раскланиваться с соседом, который каждую неделю пишет на него доносы, и не подозревать об этом! А стоит в городе появиться нашему фургону, и очень скоро мы точно знаем, кто из стражников настоящие друзья нам, а кто, мягко скажем, нас недолюбливает! Даже здесь, на площади, сразу вижу и знаю, кто… — в другое плечо, ещё без "ордена", Марика стукнул камень.

Похоже, рука, бросавшая его, дрогнула, удар получился слабым.

— Благодарю! — Марик высоко поднял руку, салютуя кому-то в толпе. — Именно это я хотел объяснить почтеннейшей публике! Не прячьтесь, выходите сюда, чтобы люди приветствовали вас! Отчего, награждая меня за правду, сами ее так боитесь? Куда же вы?..

В толпе возникло волнение, завертелся какой-то водоворот. Зрители слушали, затаив дыхание, но сейчас они обрушили на артиста шквал аплодисментов. Марик раскланялся и продолжал говорить.

Сидя возле фургона, танцовщицы, музыканты, Дик и Рагонда тоже слушали выступление. Светловолосая Ларта в какой-то момент закрыла лицо рукой: "Что же он творит?! Хоть бы всё обошлось…"

Красавица с черными кудрями, Илона, крутила на пальце язычок сине-зеленого шейного платочка и загадочно улыбалась, покачивая головой и ногой в такт взрывам смеха в толпе.

— Наш мальчик сегодня в ударе! — недоверчиво ухмыльнулся Митрон, младший брат Крона и муж Илоны.

— Во всех смыслах, — Крон догадался по испуганному женскому вскрику и стуку упавшего камня, что происходит в толпе. — Надеюсь, риск хотя бы окупится щедрыми сборами?

— Боюсь, только аплодисментами, — Дик единственный давно понял, чего ждать от этого выступления. — Слышите?.. Вот и стража скоро услышит. А среди них не все ценители острого слова. И, как предсказал Марик, они даже не подумают это скрывать…

— Это ты его научил? — Рагонда сверлила Дика взглядом.

— Почему?

— Ты смеялся и не смотрел на других. Все так делают, когда я повторяю то, что нельзя говорить, — девочка нежно прижала к себе "лугового щенка".

Дик снова прыснул и закрыл лицо руками. Пакколь и Рагонда выглядели очень смешными и очень похожими, прижавшись щека к щеке. Он надеялся, что за шумом аплодисментов и криков, требующих продолжения, артисты не услышат слов девочки.

— Иди, объяви маленький перерыв, — сказал Крон Рагонде. — Пусть Пакколь спляшет. И скажи брату, что у некоторых на ярмарке слишком длинные уши, пусть он укоротит свой язык.

Малышка сосредоточенно кивнула и, хмурясь, чтобы удержать столь сложную мысль в голове и правильно повторить, взяла смешную шапочку, лежащую рядом с ней, и целеустремленно пошла в круг зрителей. Пакколь, семеня короткими ножкам, поспешил за ней, как настоящий щенок.

— Укороти свой язык! — тоном строгой няньки сказала Рагонда, сразу перейдя к сути. — Знаешь сколько на ярмарке слишком длинных ушей? Ого-го! — угрожающим басом сообщила малышка, и хотя ее не видно, можно не сомневаться, что она погрозила брату пальцем. Остальное потонуло в хохоте и аплодисментах. Потом сквозь шум пробился звон бубна, которым Ларта поддержала танец малышки с ее "дрессированным колокольчиком".