Книга Первый сезон, страница 176 – Елена Крыжановская

— Получается, сорвал вам выступления. И сборы!

— Помолчи, — отмахнулся артист. — Мы уже за сегодня заработали больше, чем могли бы собрать за три дня. Тоже благодаря тебе.

— Твоей глупости!

— Всё равно. Главное, золотых двадцать, на зиму есть! Надо будет пересчитать. Остальное соберем на турнире. Там можно говорить открыто, что хочешь. Славно повеселимся! — Марик спохватился и понизил голос. Его сестра спала в уголке на мягком узле с одеялами, обняв своего Пакколя, вместо подушки. Байбак тоже спал и дергал во сне черным носиком, воображая себя дозорным, высматривающим врага.

— Тебе тоже лучше не высовываться, — Митрон заглянул взять гитару и предупредил Марика. — Во всяком случае, пока больше не выступай.

— Тогда пойду, погуляю.

— Я тоже, — Дик быстро отстегнул меч, завернул его в свою куртку, оставшись в белой рубашке. Сверток оставил рядом со спящей Рагондой и выпрыгнул из фургона. Марик догнал его, точно так же спрятав в уголке лишние деньги, прихватив только три золотых мелочью. И они пошли шататься по ярмарке.

_________________________

[1] (от составителя) После смерти Пакколя круглые бубенцы, которым нельзя зажать или снять язык, стали называться его именем. Во многих королевствах, чтобы избежать народных волнений, истории о Великом шуте и даже громкий звон колокольчика долгие годы запрещали.

[2] (прим. Лины) Лично я вижу в этой балладе о "высокой башне" другой смысл: предупреждение о том, что за тобой постоянно следят, поэтому думай, что делаешь и говоришь.

Дик выигрывал в аттракционах, где требовалась точность броска или сила удара, поэтому скоро их карманы звенели от мелочи, как бубны танцовщиц. Мальчишки накупили всяких сладостей и подарков Рагонде, прокатились на бешеном колесе: карусели с цепями, главное колесо которой выписывало такие восьмерки, что Дик чувствовал себя лягушкой, которая учится летать. С колеса открывался вид на всю ярмарку полностью, но все смотрели не по сторонам, а следили, как бы не столкнуться с соседями.

Чтобы насладиться видом с высоты, лучше забраться на деревянного дракона, чья голова выше городских стен и всех окрестных домов, и стремительно съехать по его спине. Благо, в отличие от настоящего, у него вместо острых костяных зубцов на спине отполированная дорожка. Не плоская, а с углублением, как водосток. Можно ехать, сидя на корточках или лёжа, а самые отчаянные, съезжали стоя. Но почти все падали и скатывались на кожаные подушки внизу. Со второй попытки Марику удалось съехать стоя и не упасть. Дик и не старался. Лёг, подняв руки за голову, и полетел вниз, не заботясь о том, останется ли рубашка после этого белоснежной. Впрочем, до него как раз съехала молоденькая барышня, которой Дик уступил дорогу. И она тоже не пожалела своего платья, заново отполировав спину дракона до блеска.

Ради смеха мальчишки навестили и свой зеленый прилавок. И наконец узнали, что там торгуют глиняной посудой. Марик купил себе новую кружку на память, с гербом этого города.[1] Время до вечера промелькнуло незаметно. Посмотрев представление троих акробатов и жонглеров, приятели вернулись к фургону.

— Вы вовремя! Пора ехать, если хотим успеть до облавы, — обрадовался их возвращению Митрон. Дик снова пытался уйти, но Крон, старший в труппе, решительно сказал, что приглашает Дика на ужин.