Книга Песнь Перна, страница 267 – Энн Маккефри

Доносящиеся оттуда соблазнительные ароматы горячего кла и свежего хлеба заставили их ускорить шаг. Менолли провела друзей к самой маленькой плите, расположенной поодаль от шума и суеты, царивших вокруг огромных печей.

— Миррим! – позвала она.

Девушка, возившаяся у плиты, обернулась и радостно просияла, узнав вошедших.

— Менолли приехала! И ты, Сибелл! Как поживаешь? Где это ты так загорел? А это кто?

Она заметила Пьемура, который скромно держался позади, и улыбка ее исчезла – как будто ничтожный школяр только по ошибке мог затесаться в столь изысканное общество.

— Это Пьемур, Миррим. Прошу любить и жаловать. Ты помнишь, я часто рассказывала тебе о нем, – сказала Менолли, привлекая паренька к себе и этим ласковым жестом как бы показывая Миррим: он свой. – Он стал моим первым другом в Доме арфистов, как ты – здесь, в Бендене. Мы все были на айгенской ярмарке. Вчера чуть не изжарились, сегодня утром чуть не превратились в сосульки и при всем при том смертельно проголодались! – жалобно протянула Менолли.

— Еще бы не проголодаться!

Миррим отвела от Пьемура недоверчивый взгляд и повернулась к плите. Она захлопотала, наполняя кружки и миски, и с таким радушием стала накрывать на стол, что Пьемуру пришлось изменить первое, отнюдь не выгодное впечатление, которое у него сложилось о девушке.

— К сожалению, не смогу уделить вам много внимания, сами знаете, что творится в Вейре во время Рождения, дел просто невпроворот. Приходится за всем присматривать самой, если хочешь, чтобы получилось как надо.

Она с размаху плюхнулась на стул и тяжело вздохнула, явно желая подчеркнуть бремя ответственности, лежащее на ее хрупких плечах. Потом пригладила челку и похлопала по толстым каштановым косам, украшающим ее голову.

Пьемур, потешаясь про себя, следил за этим представлением, но вскоре заметил, что ни Менолли, ни Сибелл не обращают никакого внимания на показное важничанье девушки и явно предпочитают ее общество остальным обитателям многолюдной пещеры. Должно быть, есть в Миррим что-то такое, чего не увидишь с первого взгляда.

Тут на плечо Менолли, жалобно чирикая, опустилась Красотка; глаза королевы светились голодным красным пламенем. Другое плечо девушки немедленно занял Нырок, а Кими вспорхнула на руку Сибелла. К неописуемому восторгу Пьемура, к нему прилетел Крепыш и тоже устроился у него на плече.

— Мне кажется, это Крепыш, – проговорила Миррим, недоуменно косясь в сторону Пьемура, словно говоря: у него-то откуда файр?

— Это он и есть, – рассмеялась Менолли. – Просто Пьемур каждый день помогает мне с кормежкой, так что Крепыш хочет напомнить ему, что он тоже не прочь перекусить.

— Что же ты мне сразу не сказала, что они голодные? – Миррим вскочила, укоризненно хмурясь. – Я-то думала, Менолли, ты сначала заботишься о своих файрах…

Менолли и Сибелл виновато переглянулись, а Миррим размашисто зашагала к столу, где женщины разделывали птицу к предстоящему праздничному пиру. Вскоре она вернулась с полной миской обрезков – и в сопровождении тройки файров. Девушка с грубоватой нежностью шикнула на них, напомнив, что они уже получили свою долю. Тут Миррим позвали к одной из больших печей, чему Пьемур только обрадовался: его уже начало выводить из себя ее поведение. Крепыш со значением тыкался ему в щеку, и мальчик весь отдался кормлению своего любимца.