Книга Зачарованная река, страница 162 – Ребекка Росс

Воздух здесь казался запретным, сладким от подгнивших фруктов, и Сидра наконец остановилась под ветвями дерева. Ветер трепал ее волосы.

— Я не хотела тревожить тебя, – начала она. – Я пришла в долину, чтобы навестить могилу бабушки и побыть дома, сотворить кое-какие заклинания. Я бы вернулась задолго до наступления сумерек.

Торин смотрел ей в глаза, и она видела в них тень тревоги. Он хотел что-то сказать, и девушка почувствовала его разочарование, когда он открыл рот, но с его губ сорвался только вздох. Однако он заметил грязь под ее ногтями и сорняк, торчащий из кармана.

Он нежно положил ладонь ей на грудь, и она поняла, что он хочет, чтобы она открылась ему.

Сидра опустила взгляд, колеблясь.

— Не знаю, с чего начать, Торин. – Было странно все время ожидать, что он что-то скажет. Она встретила его взгляд со слезами на глазах. – Я всегда верила в духов, как ты, наверное, уже понял. Вера была глубоко вплетена в мою жизнь, но она дала трещину, когда похитили Мэйзи. Когда незнакомец избил меня до беспамятства, словно моя жизнь ничего не значила.

Торин взял ее за руку. Он был таким теплым, словно внутри него горел огонь.

— Каждую ночь, пытаясь заснуть,– продолжила она,– я говорила себе: «Ты должна была бороться сильнее». Говорила себе: «Ты подвела Торина и Мэйзи. Ты ужасная мать, жена, а теперь и целительница, и что от тебя осталось?» Я поверила в эти слова. Они посеяли во мне столько сомнений и боли… и я не знала, как их искоренить.

Торин глубоко вздохнул. Сидра осмелилась поднять взгляд, чтобы посмотреть ему в лицо, и увидела, как ему больно. Ее муж выглядел так же, как в то утро, когда впервые увидел ее, избитую и окровавленную, словно в него вонзили клинок.

— Теперь я знаю, что эти слова – ложь. – Ее голос дрогнул. – Я также знаю, что нет проявления слабости в том, чтобы горевать, печалиться или злиться. Но я всегда старалась доказать, что достойна тебя, и потеря Мэйзи заставила меня усомниться во всем: в том, кем я была, кем являюсь, кем хочу стать.

Она заплакала, не стыдясь своих слез и дрожи во всем теле. Это было похоже на очищение, и она хотела, чтобы слезы текли беспрепятственно.

Торин обнял ее. Он уткнулся лицом в ее волосы, и девушка чувствовала, как вздрагивает его грудь, когда он плакал вместе с ней. Они оплакивали ребенка, которого потеряли.

В конце концов, Сидра откинулась назад, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Я должна закончить, – сказав это, она вытерла щеки. – Мне трудно признаться, но я понимаю, что построила свою жизнь на чем-то, что могут у меня отнять. И мне страшно от этого. Я очень хочу, чтобы Мэйзи вернулась домой, но никто не может этого обещать. Тогда что остается для нас с тобой, Торин? Мы смотрим на мир под разными углами, и мне интересно… найдется ли в нем место для нас двоих?

Дыхание Торина участилось. Он взял ее руку и прижал к своей груди, засунув ее под защитный покров пледа, чтобы девушка могла почувствовать биение его сердца. Сидра стояла с ним под ветвями, закрыв глаза, ощущая ритм его жизни.

Пошел дождь. Тихий шепот пронесся по саду.

Торин убрал ее руку со своей груди, чтобы переплести их пальцы, и она почувствовала его решимость. Он хотел попробовать жить с ней только вдвоем. Если им придется проложить себе дорогу вместе, он попытается это сделать. Он прислонился лбом к ее лбу, и они стояли, дыша одним и тем же воздухом, одними и теми же мыслями.