Книга Зачарованная река, страница 156 – Ребекка Росс

— И все же ты с самого начала заявил, что Большая земля – твой дом, – возразила она.

Джек хотел сказать ей, что он увядал там понемногу – так медленно, что и сам не осознавал, насколько поблек, пока не вернулся на Каденцию и не обнаружил, что может пустить корни в этом месте, глубокие и переплетенные.

Вместо этого он прошептал:

— Да, но когда-то я думал, что дом – это просто место. Четыре стены, в которых ты спишь по ночам. Но я ошибался, дом – это люди. Дом – это быть с теми, кого ты любишь и, возможно, даже ненавидишь. – Он не сумел сдержать улыбку, когда девушка покраснела от его слов.

Адайра отставила бокал и внимательно посмотрела на Джека.

— Знаешь ли ты, что когда-то я тебя ненавидела?

Он рассмеялся, и смех разлился по его груди, теплый и насыщенный, как вино.

— Я думал, мы рассказываем друг другу только то, чего не знали.

— Я была рада видеть, как ты уезжаешь, в тот вечер, десять лет назад, – призналась она. – Стоя на холме в сумерках, я смотрела, как ты садишься в лодку. Я наблюдала за тобой, пока ты не скрылся из виду, и сочла это победой, ибо мой давний соперник больше не будет преследовать меня на острове. Я победила и изгнала тебя и знала, что ты больше не будешь воровать мой чертополох, кормить меня пузырьковой ягодой или выдергивать ленты из моих кос. Можешь себе представить мое изумление, когда я увидела тебя несколько недель назад. После того, как я убедила себя, что ты мой заклятый враг, что мне суждено ненавидеть тебя всю жизнь… я снова почувствовал радость, но на этот раз она не была связана с твоим отъездом.

Джек поставил бокал и придвинулся к Адайре поближе. Рана на его руке начала зудеть. Она быстро заживала, а значит, скоро этот миг будет для них утерян. Он нежно провел пальцем по золотому свету, играющему на ее щеке.

— Ты хочешь сказать, что была рада меня видеть, Адайра?

— Да, – ответила она, и у нее перехватило дыхание от его прикосновения. – Я была рада почувствовать, как что-то просыпается во мне после долгих лет холода и пустоты. Просто я никогда не думала, что пробудишь меня ты.

Она словно сорвала эти слова с его уст, и он хотел их вернуть.

Джек коснулся ее губ своими в дразнящем поцелуе. На вкус Адайра была словно спелый фрукт, как летние ягоды, растущие на холмах. Она схватила его за тунику и притянула ближе, пока они не разделили одно и то же сладкое дыхание. Воздух между ними заискрил, словно в грозу.

Губы Джека были нежны, когда он впитывал ее вздохи и запоминал очертание ее губ. Но очень скоро он почувствовал всепоглощающую боль в груди. Ошеломленный, он понял, что его переполняет Адайра и те чувства, которые она пробуждает в нем. Он удивился, как нечто столь нежное, вроде прикосновения губ, может отзываться такой болью в теле.

Должно быть, она тоже это почувствовала, потому что прервала поцелуй и отстранилась от него. Ее лицо было спокойным, взгляд – безмятежным, но губы ее припухли от поцелуя, и она поджала их, словно пробуя Джека на вкус.

— Ты голоден? – неожиданно спросила она.

Джек уставился на нее, не понимая, о каком голоде она говорит. Спустя пару мгновений он был благодарен за свое молчание, потому что Адайра добавила:

— Думаю, наш следующий разговор пройдет лучше за тарелкой хаггиса^[8].

Он совсем забыл о ее изначальном намерении обсудить встречу с Иннес. Наследница направилась к двери и попросила одного из слуг принести ужин в комнату Джека. Затем подошла к столу и принялась медленно передвигать его поближе к камину. Казалось, она излучала бесконечную энергию, в то время как он был полностью истощен и застыл, словно опьяненный их поцелуем. Но в конце концов он присоединился к ней, помогая перенести стол и два стула к камину. Его музыкальная композиция все еще была аккуратно разложена на полированной столешнице. Адайра заметила ее, и Джек понял, что, хотя она и не могла прочитать ноты, наследница внимательно изучала их.