Книга Зачарованная река, страница 155 – Ребекка Росс

— Но мы два старых друга, которые только что воссоединились, – напомнил Джек. – Водные просторы и неумолимые километры разделяли нас целое десятилетие.

— Тогда позволь мне начать так, как это сделал ты. Моя самая большая мечта была той же, что и у тебя: я хотела вступить в Восточную Стражу и сражаться бок о бок с Торином. Он был мне как старший брат, и сколько я себя помню, я мечтала о брате или сестре. Я видела, что стражники были как одна дружная семья, и мне захотелось стать частью этой семьи.

Но мой отец быстро пресек эту мечту. Вступать в гвардию было слишком опасно для меня. Будучи единственным выжившим ребенком и наследницей… я многого была лишена. Мама заметила во мне гнев и попыталась унять его единственным известным ей способом: она начала учить меня игре на арфе. Она думала, что я смогу найти себя в музыке, но, хотя это и унимало бурю в таких людях, как ты, Джек, во мне это только усилило обиду.

Я была молода и полна злобы. Я презирала уроки, которые она пыталась мне давать. Музыка не подчинялась мне, и все, о чем я могла думать, – это о гвардии, в которую я не смогла вступить. Теперь я горько сожалею об этом, сожалею, что понапрасну растратила те драгоценные мгновения с мамой.

Бывают дни, когда я с трудом могу смотреть на ее арфу, потому что меня охватывает желание вернуться в прошлое и все изменить. Если бы я только могла вернуться в детство… о, сколько бы я исправила. Я и подумать не могла, что потеряю маму так рано, и теперь тоскую по тем моментам, которые провела с ней, по той музыке, что она пыталась мне подарить.

Эти переживания, которыми я делюсь с тобой, Джек… они больно ранят. Я редко говорю вслух о том, в чем раскаиваюсь и что тревожит мою душу. Как будущий лэрд я не должна сосредотачиваться на таких вещах, но я также знаю, что молчание и сдержанность могут стать величайшим сожалением. Так позволь мне признаться, что какая-то часть меня смотрит на тебя и предупреждает: «Он уедет через год и один день. Он вернется на Большую землю, куда стремится его сердце».

Я говорю себе, что должна быть осторожна с тобой, хотя мы и связаны ритуалом. И все же другая часть меня верит, что у нас с тобой могло бы что-то получиться из этого соглашения. Что мы с тобой дополняем друг друга, что мы созданы, чтобы сталкиваться и затачивать друг друга, как сталь. Что мы останемся связаны до самого конца, когда остров предаст земле мои кости, а мое имя останется лишь воспоминанием, высеченным на надгробии.

Джек встал. Ее слова заворожили его, и ему нужно было отвлечься, прежде чем правда выплеснется наружу, прежде чем он признается, что его чувства к ней переплетаются со всем: его мечтами, устремлениями, желаниями. Ему хотелось успокоить ее, ответив без слов, но сначала он подошел к письменному столу и взял бутылку брекканского вина.

Он налил им по бокалу игристого. Адайра коснулась его холодной рукой, принимая напиток. Она поднялась так, что их глаза оказались почти на одном уровне и между ними оставалось совсем небольшое пространство. Они выпили за свои раны, сожаления и надежды, за прошлое, за то, как их выбор, сделанный неосознанно, снова свел их вместе.

— Мое сердце не тоскует по Большой земле, – произнес он наконец. – Я, кажется, уже говорил тебе, Адайра. Можно с уверенностью сказать, что я не вернусь.