Книга Бесконечное пламя, страница 83 – Ребекка Росс

— А где Хранитель Приграничного Леса?

— Моего сына здесь нет, – ответила она.

Джеку еле-еле удалось сохранить самообладание. Но сердце у него заколотилось в смятении и изумлении, когда он понял, что перед ним его бабушка. Он не мог себе даже представить, что когда-нибудь встретится с ней. Вот и еще одна ниточка, еще один корешок, соединявший его с Западом.

Он беспомощно разглядывал бабулю. У нее были посеребренные сединой волосы, заплетенные в косы и уложенные вокруг головы. Лицо покрывали крапинки и глубокие морщины от многолетнего противостояния натиску ветра. Она была маленькой и жилистой. Поверх простого домотканого платья на ней был надет тартановый фартук в брекканских оттенках. Спина у нее ссутулилась, словно всю жизнь она несла тяжкую ношу, а глаза были цвета восточного неба после грозы.

— У меня что, второй нос вырос? – спросила она, но тон был несерьезным, хозяйка дома его дразнила.

Джек заморгал и вспыхнул.

— Прости меня. Я…

— Ты голоден? Садись у огня, я тебе чего-нибудь принесу.

Он продолжал стоять, опешив от ее доверия и гостеприимства. Но потом заметил, что старушка тоже его изучает. Его длинные каштановые волосы с одной серебристой прядью, высокую хрупкую фигуру, изящные руки и глаза, похожие на две полных луны. И он подумал: «Вдруг она видит во мне что-то от своего сына? Вдруг знает, кто я ей?»

— Давай же! – поторопила она, и Джек понял, что этой женщине глупо перечить.

Он не мог не улыбнуться, снимая кожаную котомку. Сел на стул у очага, где неярко горел огонь, и стал смотреть, как бабушка прошла к кухонному столу, где рядом с пучком трав стоял пирог. Джек не хотел есть, но, когда бабушка принесла ему кусок, не отказался.

— Ты – сын Найла, – сказала она.

Джек застыл, не донеся кусок до рта. Вот он и нарушил данное Мирин обещание с первым же встречным Брекканом.

Его страх, наверное, был написан у него на лице, потому что бабушка сказала:

— Не переживай. Я сохраню твой секрет, как вот уже многие годы храню другие. Тебя выдала улыбка.

— Улыбка?

Бабушка кивнула.

— Да-да. Ты, должно быть, почти во всем пошел в мать, но улыбка у тебя от моего сына. Я ее везде узнаю.

От этих слов Джек чуть не расплакался. До сих пор он и не знал, как истосковался без родства, без семьи. Он принялся есть пирог, чтобы отвлечься, в надежде едой заполнить пустоту, которую ощущал. Бабушка приготовила им по чашке чая и села напротив него у очага. Молчание становилось неловким, будто никто из них не знал, как его нарушить.

— У тебя есть имя? – ласково спросила она наконец.

— Меня назвали Джоном, но все зовут Джеком.

Бабушка наморщила лоб. Она хмурилась, и сначала Джек решил, что она сердится, но когда она заговорила, голос у нее дрожал от переполнявших ее чувств.

— Джоном звали моего мужа.

Все эти годы Джек терпеть не мог имя, которое Мирин дала ему при рождении, и ни за что не хотел на него отзываться. А теперь взглянул на него как на еще одну нить, связывавшую его с семьей, о которой он мечтал.

— Я – Элспет, – сказала старушка, откашливаясь. – Но ты можешь называть меня как угодно.

«Она что, намекает, что я могу называть ее бабушкой?»

Джек отхлебнул глоток чая. Тот был слабым, словно хозяйка заваривала один сбор уже несколько раз, зато слаще того, что делала Мирин. И Джек с удовольствием выпил всю чашку.