Книга Бесконечное пламя, страница 82 – Ребекка Росс

Сидра ничего не сказала, по-прежнему сжимая почву в ладони.

— Мамочка! – раздался в ночной темноте голос Мэйзи. – Почему ты на земле?

— Я как раз иду положить тебе еду, – бодро ответил ей Грэм, пока Сидра пыталась натянуть улыбку. – Ступай в дом, пока не промочила ноги, малышка. Я за тобой.

Сидра слышала, как Мэйзи затрусила прочь. Она вздохнула, чувствуя такую усталость, что даже не знала, как удастся встать.

Грэм поднялся, и его рука соскользнула с ее плеча.

— Обожди еще минуту, – ласково сказал он. – А потом заходи и садись у огня. Я выкину пудинг, проветрю дом и найду тебе что-нибудь другое. Пожалуй, что-нибудь простое, вроде каши и сливок?

— Это годится, – прошептала Сидра. – Спасибо.

Грэм вернулся в дом, оставив дверь открытой. Он отомкнул ставни, как и обещал, чтобы запах выветрился, и Сидра закрыла глаза, прислушиваясь к грому и дождю. К бешеному стуку сердца.

Она постаралась побороть страх, а потом высыпала из ладони землю и посмотрела на измазанные руки. Она будто слышала голос Торина, шептавшего ей в волосы:

«Вставай, моя любовь! Вставай!»

Джек нашел дом, расположившийся на берегу реки, как описывала Мирин. Кровь на ладони засохла. Бард стоял в холодной стремнине и смотрел на жилище, принадлежавшее его отцу.

Обнесенное изгородью из вековых стволов Приграничного Леса, строение выглядело самобытно. Сложенные из камня стены, окна со ставнями, соломенная крыша, кое-где поросшая лишайником. Тонкая струйка дыма уверенно поднималась из трубы, а с берега к калитке в огород шла тропинка. Словно молчаливое приглашение для тех, кто пришел по реке.

Идиллическую картину портил только сад. Зелень была тощей и клонилась к югу, будто по ней от души прошелся северный ветер. И хотя грозы не ожидалось, было пасмурно.

Джек вышел из воды и направился вдоль каменной стены к дому. Стоя с северной стороны, он пока не увидел никаких признаков жизни, кроме кур в загоне, и ждал, не заметят ли его. Но изнутри не доносилось ни звука. Он осторожно подошел по дорожке к входной двери и постучал.

Джек не знал, чего ожидал – Мирин намекала, что отца может не быть в живых, – и поэтому, когда дверь открыла пожилая женщина, бард лишь с изумлением уставился на нее.

Она широко распахнула глаза, удивившись не меньше его самого. Ее взгляд скользнул ему за спину, словно она ожидала увидеть там его спутников.

— Я один, – тихо сказал бард. – Я…

— Подожди, не говори, – предостерегла она.

Джек почувствовал, как ветерок коснулся волос. Ветер был западным, ему Джек доверял больше всего, хотя внутри еще не утих страх при воспоминании о принявших физический облик духах ветра.

— Заходи, сынок.

Войдя, Джек окинул помещение взглядом. Дом отца был незамысловатым жилищем с установленным в гостиной камином. Его кладка почернела от сажи. На каминной полке, сделанной из переплетенных ветвей, красовалась коллекция черепов животных и замысловато расставленных свечей. Письменный стол, стоявший у стены, был беспорядочно завален книгами в кожаных переплетах и листами пергамента и уставлен чернильницами. У задней двери виднелась высокая корзина с целым пучком тростей. К потолочным балкам на кухне были подвешены чугунные котелки и пучки трав.

Джек пытался представить, чтобы его отец жил в таком месте, но не мог вообразить эту картину. Наконец он обернулся к встретившей его женщине.