Книга Бесконечное пламя, страница 29 – Ребекка Росс

Когда Адайра поняла, что Иннес не собирается держать ее взаперти, то начала нащупывать свои новые границы.

Она узнала, что может перемещаться по брекканскому замку без стражника. Однако кое-что оставалось для нее недоступным. Ей можно было купаться в подземной купальне, если она сообщала Иннес, когда планирует пойти туда. И Адайре понравилось погружаться в темную теплую воду в этой огромной пещере. Но когда она приходила, в купальне, месте общественном, всегда было безлюдно, а значит, Иннес не хотела, чтобы дочь встречалась с кем-то из клана. Адайра плавала в одиночестве, если не считать стражницы, которая за ней присматривала. Будто девушка стала бы топиться.

Ей можно было читать в библиотеке. Можно было ходить в сад и на конюшню, но нельзя было покидать территорию замка без Иннес или Дэвида, отца Адайры и супруга лэрда. Нельзя было забредать в южное и в восточное крыло крепости и спускаться в темницу, где держали узников. Ей разрешалось есть одной в своих покоях или у родителей. Можно было писать письма, но ей всегда приходилось относить их сначала Дэвиду. Он же приносил письма, которые приходили ей.

Очень скоро Адайра заметила, что сургучные печати на письмах от Торина, Джека и Сидры кем-то вскрывались. Отец читал ее почту перед тем, как отдать ей, а значит, скорее всего, читал и то, что отправляла она. После этого открытия она рассердилась было и знала, что ее гнев был бы оправдан.

Но Адайра была не так глупа.

Конечно, ее письма будут читать, чтобы убедиться, что она не замышляет их погибель в сговоре со своей семьей с Востока. Конечно, ей пока не доверяют. Лучше всего сделать вид, что она ничего не знает, и следить, чтобы переписка была как можно безобиднее.

Каждую неделю Адайру поджидали многочисленные мелкие проверки и молчаливое наблюдение, чтобы испытать ее связь с Востоком и ее будущее на Западе. Иннес с Дэвидом оценивали, готова ли она уступать и сможет ли приспособиться к их образу жизни.

До сих пор Адайра была чрезвычайно уступчивой. Но нельзя было отрицать постоянную боль во всем теле, словно она за ночь состарилась на сто лет. Каждое утро, просыпаясь в одиночестве и видя тусклую западную зарю, она чувствовала холод и пустоту.

— Иди за мной, – сказала Иннес. Она растворилась в темноте убежища и ждала Адайру. – И закрой за собой дверь.

Адайра выдохнула. Мысли разбегались в разные стороны. Она пыталась успокоить стук сердца, убеждая себя, что убежище – лишь очередное испытание. Что ей не нужно бояться, хотя на самом деле она вся была как на иголках, живо представляя, как ей бежать или сражаться.

«И куда ты побежишь? – спрашивал ее внутренний голос. – На Востоке тебя не примут. А чем ты будешь сражаться? Голыми руками? Зубами? Словами?»

— Кора! – снова позвала Иннес, чувствуя ее нерешительность.

Это имя она получила при рождении – имя, данное болезненной малышке, принадлежавшей, как казалось Иннес, скорее царству духов, чем Западу. И вот много лет спустя это имя по-прежнему нисколько ей не подходило, стекая с нее, как капли дождя.

Адайра стояла в скудном свете на пороге убежища, вглядываясь в темноту. Она не видела Иннес, но судя по доносившемуся голосу, та находилась где-то справа. Невозможно было разглядеть, насколько просторно внутри и что там скрывается.