Книга Бесконечное пламя, страница 175 – Ребекка Росс

Бард перевернулся на бок, лицом к ней и обнял.

— Зачем ты приняла яд? – тихо спросил он.

Адайра вздохнула.

— В тот раз я выпила его, чтобы сесть за один стол с местной знатью. Я хотела предотвратить очередной набег, потому что была уверена: из-за него между кланами вспыхнет война. А теперь? Наверное, потому что мне отчаянно хотелось показать матери, что для меня здесь есть место. Что я достаточно сильная, чтобы выжить среди Брекканов, несмотря на яд.

Джек молчал, слушая, как она рассказывает обо всем. О Скае, о том, как эфин, попадая в кровь, превращает ее в самоцветы. О том, как Иннес боялась, что Адайре уготована такая же мучительная смерть, какой умерла ее младшая сестра.

— Вполне возможно, что вскоре Иннес снова велит мне принять эфин, – сказала Адайра. – Она может и тебя попросить об этом, Джек.

Он молчал, ведя рукой вдоль ее тела и остановившись у самого сердца.

— Я не смогу этого сделать.

— Почему?

— Потому что мне нужно быть готовым в любой момент сыграть на арфе. Глупо пить то, что мне помешает.

— Ты намерен играть вопреки запрету моей матери?

Джек провел рукой в обратную сторону. Словно считал ее вдохи.

— Да. Когда наступит время. Это может быть через час, через день, через месяц. – Он замолчал, наблюдая за Адайрой. – А ты хочешь снова его выпить?

— Не знаю, – честно призналась она.

Она боялась, что Джек продолжит расспросы, и уже собиралась поинтересоваться, как прошел ужин с Найлом, когда он заговорил.

— Мы с тобой много чего пережили поодиночке, – вполголоса сказал Джек. – На материке и на острове, на Востоке и на Западе мы несли свои беды в гордом одиночестве. Словно разделить свое бремя с другим – признак слабости. Но теперь я с тобой. Я – твой, и я хочу, чтобы ты переложила свою ношу на мои плечи, Адайра.

Слушая эти слова, она едва дышала. Девушка повернулась к нему лицом, и бард обнял ее сильной и уверенной рукой. Джек прижал ее к себе, и Адайра наслаждалась его теплом.

Она вспомнила, как заблудилась утром и блуждала по пустошам. Если бы она не вернулась, если бы земля поглотила ее целиком и лишила ее этого мгновения, она бы умерла от сожалений. Она бы сошла с ума, думая обо всем, что хотела, но не сказала и не сделала по причинам, которые переплелись у нее внутри, будто лозы. Адайра чувствовала, что ее замкнутость проистекает из гордости, несокрушимой, словно сталь, и из чувства долга, которому ее с детства учили повиноваться. Ни в коем случае не терять самообладания и казаться несгибаемой, ведь у лэрдов нет иного выбора.

— Мне не нужно ждать осени, зимы или весны, – сказала Адайра, не сдерживая слов. – Я хочу быть с тобой всегда. Поклянемся на крови, Джек?

Он промолчал, но его темные глаза блестели в свете огня. От часто забившегося сердца Адайре стало трудно дышать, когда Джек вынул из ножен на поясе кинжал, свой старый клинок правды. Они уже однажды пользовались им, чтобы открыть друг другу душу. У Адайры остался от этого еле заметный шрам на ладони, и она задрожала, когда Джек сел, потянув ее за собой.

— Я думал, ты никогда не попросишь об этом!

— Это «да», бард? – хитро улыбнулась Адайра.

– Да.

Адайра встала на колени, понимая, что нужно было более тщательно все спланировать. У них не было ни полотняного бинта, чтобы обвязать окровавленные ладони. Ни того, кто стал бы свидетелем их клятвы. Не было никого, кроме них, огня, горевшего в камине, и кинжала правды. Однако казалось, так и должно быть. Будто им всегда было суждено оказаться здесь, на коленях, лицом друг к другу, с единственным зрителем – огнем.