Книга Бесконечное пламя, страница 174 – Ребекка Росс

«Мой давний соперник!

Сегодня я выложу все, что думаю и чувствую, потому что никогда не отправлю этого письма. Я теперь знаю, что эта штука здорово помогает. Писать без стеснения. Писать то, что чувствуешь на самом деле. Запечатлеть это в памяти навечно. Чернилами. На бумаге. Своей собственной рукой.

Сегодня я слышала, как ты пел для меня. Слышала, как ты играл для меня.

И ты никогда не узнаешь, как сильно мне нужна твоя музыка. Как отчаянно я хотела услышать твой голос через километры тумана, камней, папоротников и бесплодных земель. Ты никогда не узнаешь, потому что я не найду в себе сил тебе сказать, поэтому лучше изложу на бумаге.

Сегодня я выпила яд, и он превратил меня в иней и лед. Я выпила яд, и сначала мне казалось, будто я состою сплошь из металла, уверенности и острых граней нашего царства, пока все не переменилось. И я корчилась на полу с самоцветами из свернувшейся крови в волосах. Я корчилась, я рыдала, я никогда не испытывала такой боли – от одиночества, пустоты, горя. Боли от яда, который не следовало пить.

На меня навалилась такая тяжесть, что я и ползла с трудом. Но тут, на полу, меня нашла твоя музыка. В час моей слабости, в самый темный час меня нашли твои слова. Ты напомнил мне, что нужно дышать – вдыхать и выдыхать. Напомнил мне о самых светлых моментах, что мы пережили вместе, пусть нам был отведен недолгий срок. Напомнил о том, что еще может быть, отважься я этого потребовать.

И я велю тебе вызвать своей музыкой сотню гроз, только чтобы снова услышать ее красоту и истину. Почувствовать, как она проникает до самых костей и согревает кровь. Узнать, что она моя и никто больше не может на нее претендовать.

Я люблю тебя так, что не передать этими жалкими словами и вечными чернилами. Я люблю тебя, Джек.

Твоя А.»

Слова начали расплываться у него перед глазами. Джек сморгнул слезы, но у него вырвался вздох – вздох огромного облегчения и изумления. От того, что он видит написанные ею слова, чувствует, как они расправляются в его душе, словно крылья.

Джек не мог пошевелиться, сжимая письмо в руках.

Сквозь затуманившие его взор слезы он посмотрел на пол, представив, как Адайра корчилась от боли. Зачем она выпила яд?

Только представив это, он упал на колени.

Джек подполз к камину и лег. Он раскинулся на спине, пытаясь переварить все приятные переживания и неопределенность. Все, что еще обещала принести эта ночь.

Он уставился в потолок, вспоминая все написанное Адайрой в сотый раз.

* * *

Когда Адайра вернулась к себе, меньше всего она ожидала увидеть Джека на полу. Страх пронзил ее раскаленной иглой, заставив начисто забыть о Морэе и его замысле убить Иннес, пока Джек не поднял голову.

— Со мной все хорошо. Иди, ляг со мной. Отсюда открывается безупречный вид.

Адайра заперла дверь, изогнув бровь.

— И что же это за вид, бард?

— Тебе нужно подойти, чтобы увидеть, Адайра.

Она подошла, опустившись на ковер рядом с ним. И тут она увидела на полу письмо с выведенными темными чернилами словами. Ее тревога тут же сменилась облегчением. Адайра легла рядом с Джеком и остановила взгляд на потолочных балках.

— Вижу, ты читаешь мою почту.

— Адресованную мне, – не медля, ответил Джек.

— Хм.

Наступило молчание. Оно не было напряженным, но Адайра могла только гадать, о чем думает Джек, какие чувства в нем вызвали ее слова. Ей до сих пор не всегда удавалось заглянуть ему в душу.