Книга Железная леди для Священной империи, страница 28 – Dimash Suleimen

«Опять жуёт!» — Ганс тепло улыбнулся. Его девчушка родилась с аппетитом маленького козлёнка, рот у неё вообще не закрывался. И ведь Марта ей потакала, стоило малой попросить, мать расшибалась в лепёшку, но добывала лакомство. Хотя, если бы не это детское любопытство, они бы и чеснок на делянке никогда не нашли.

— И где же ты откопала это богатство? — шутливо подмигнул дочке Ганс.

— Да на том самом холме, что ты выкупить хочешь — отозвалась Марта от прялки. — Нашей Ильзе ягоды так полюбились, что она предложила обсадить ими весь наш новый двор вместо забора. Говорит и защита от воров будет, и лакомство всегда под рукой.

Ганс-Старший весело хохотнул, подошёл к дочке и легонько щелкнул её по носу: — Ах ты моя маленькая обжора! — Только много ей не давай, — строго повернулся он к жене. — От этих ягод кровь горячеет, если переесть, носом пойдёт.

С этой малой нужен был глаз да глаз, больно уж падка на еду. Ганс покачал головой, но мысленно вернулся к её словам. Живая изгородь из колючего барбариса... Хм. А ведь Марта права, идея отличная! Их род обнёс усадьбу камнем всего тринадцать лет назад, а до этого они точно так же сидели за хлипким плетнем из хвороста. Если всё просчитать, колючая изгородь выходила куда экономнее и долговечнее плетня. Стоит кустам прижиться и это защита на вековые года, а обычный плетень требует хороших опорных столбов, да и менять его приходится каждые три года из-за гнили.

Ганс закинул в рот одну ягоду, разжевал сладкую мякоть и довольно заулыбался: надо же, какая соображалка у его дочки! Внутренне ликуя от успехов с чесноком, Ганс решил поощрить Ильзу: — Ну ладно, Ильза. Отец скоро поедет в город к купцам. Чего тебе привезти с ярмарки? Конфет или ленту в косу?

Ильза хитро прищурилась, протянула отцу на ладошке спелую ягоду и деловито спросила: — Папа, эти ягодки ведь очень сладкие и вкусные, верно? — А городские господа купят их у нас за серебро?

«За серебро?» — Ганс покатал на языке сладкий сок. Ну, теоретически могли бы, штука-то вкусная, богачи любят баловаться сладким. Но, вспомнив нежную кожицу ягод, Ганс разочарованно вздохнул: — Нет, дочка, не выйдет. Ягода слишком нежная, в телеге по нашим ухабам до города доедет одно кисельное месиво. Не довезём.

Ильза захлопала ресницами и как бы невзначай предложила: — А если мы их сначала высушим на солнце? Ну, как мы сушим нашу лесную чернику к зиме!

Бум! Ганса будто громом поразило. Он подхватил Ильзу на руки, поднял под самый потолок каморки и восторженно расхохотался: — Клянусь святым Бонифацием, дочка! Точно так же, как чернику!

На дедовских холмах росло несколько хороших кустов дикой черники и брусники, и семья каждую осень сушила ягоды впрок, чтобы зимой использовать их для подарков нужным людям или обмена. Так что технологию сушки Ганс-Старший знал досконально. После того как в прошлом году он успешно провернул сделку с целебными кореньями, Ганс твердо уверовал: сушёный барбарис оторвут в городе с руками!

Как и предвидел старый Ландберт, старейшина их клана, Конрад Хоэндорф, при виде сочного куста горного чеснока пришёл в неописуемый восторг.

Земли вокруг деревни были наперечёт, а свободных общинников рождалось всё больше. Пятьдесят шесть лет назад, когда первые восемь семей клана Хоэндорф пришли на эти холмы после великого потопа, во всём роду был всего двадцать один взрослый мужчина, а вся община насчитывала тридцать семь душ. Тогда имперский фогт выделил им по пятнадцать утренних волоков пашни и по десять волоков суходола на каждого мужчину. В сумме клан получил триста пятнадцать волоков доброй земли у реки и двести десять — на холмах.