Книга Железная леди для Священной империи, страница 14 – Dimash Suleimen

Ландберт слушал племянника и уныло кивал головой. Остатки жадности и недовольства от потерянного волока земли постепенно испарились перед лицом разумных доводов.

С землей разобрались, пришло время выбирать место под новую усадьбу.

Свободных участков в Хоэндорфе почти не осталось. Те несколько пустырей, что числились за общиной, находились на самой окраине, на северо-западе, далеко от чистых вод Альца и Штильбаха. Вокруг, конечно, были болотца и пруды, но вода туда стекала с глинистых холмов мутная, грязная, скотину поить страшно. Вдобавок, в летнюю жару эти лужи полностью пересыхали, превращаясь в вонючую растрескавшуюся жижу.

Подумав и так и сяк, Ландберт ткнул пальцем в карту общины: — Ладно, пускай берет тот пустырь на холме. — Прямо напротив наших верхних полей под овес. Гансу будет близко ходить на работу.

Из семнадцати волоков холмов, которыми владел Ландберт, двенадцать лежали одним сплошным, богатым куском. Это была старая, плодородная отцовская земля: близко к деревне, легко удобрять, сейчас там как раз колосился овес и рос драгоценный лен.

А вот остальные пять волоков старик перекупал сам урывками у обнищавших соседей. Земля для крестьянина это жизнь, целиком её никто не продает. Вот и вышло, что эти пять волоков были разбросаны в трех разных концах округа.

Староста Конрад вспомнил тот участок, о котором говорил дядя. Действительно, ровно один волок сухой земли, засаженный сейчас унылой брюквой. Конрад хотел было нахмуриться, земля-то паршивая, но, вспомнив про отвоеванный волок жирной пашни, решил промолчать.

Как говорят у них в Германии:«Даже кайзер не рассудит домашних ссор». Ладно, сойдет и так.

Пока они обо всем договорились, наступили сумерки. Ландберт вежливо отказался от предложения старосты разделить с ним ужин, спрятал трубку за пояс и не торопясь зашагал к своей усадьбе. Но стоило ему переступить порог двора, как до его ушей донесся яростный визг старой Гертруды.

— Где носит эту горную ведьму?! Провалилась сквозь землю, тварь лесная! — Время к ужину, а свиньи в загоне до сих пор голодные орут!

У Ландберта внутри всё оборвалось. Когда в полдень он огорошил Ганса-Старшего новостью о выселении, тот хоть и смолчал, но лицо у парня было такое, будто его живьем хоронят. Старик тогда почуял неладное и сам отправил сына отдохнуть.

Марты дома нет, это понятно. Но где Ганс?

Серьезно испугавшись, Ландберт зычно крикнул на весь двор: — Ганс! Ганс-Старший, ану иди сюда!

Из пристройки тут же выскочил испуганный Ганс-Младший (второй сын): — Отец! Брата нет дома. Он так и не возвращался с полудня.

— Не возвращался?! — у Ландберта от страха закружилась голова, в глазах потемнело, и он едва не рухнул, в последний момент уцепившись за дубовый косяк двери.

Кое-как придя в себя, старик яростно оттолкнул руку подбежавшего Ганса-Младшего и закричал: — Ганс, быстро хватай Фрица! Бегом в лес, ищите брата! Живо!

Ганс-Младший к тому времени уже знал от матери, какую свинью они подложили старшему брату. Он мгновенно понял, чем пахнет дело: если Ганс-Старший с горя наложит на себя руки где-нибудь в господском лесу, тридцатилетней репутации их «праведной» семьи придет полный и безоговорочный конец. Архиепископский фогт за такое по головке не погладит. Старший внук Ганс-Третий никогда не найдет себе приличную невесту, а всю их ветвь соседи проклянут и заплюют как убийц родной крови.