Книга Железная леди для Священной империи, страница 12 – Dimash Suleimen

Ландберт глубоко вздохнул, выпуская струю дыма: — Конрад, дорогой мой, я и сам всё понимаю. Но пойми и ты: Ганс-Третий вырос. Пора парню партию искать.

— А ты сам знаешь, как сейчас тяжело сосватать девку из приличного крестьянского двора...

Услышав про женитьбу одиннадцатилетнего Ганса-Третьего, староста Конрад замолчал и задумчиво закивал. Хорошая женитьба старшего парня это не просто семейное дело, это усиление всей их общины перед лицом соседских кланов.

А что такое «хороший дом» в XI веке? Это двор, где родилось много сыновей готовых работников и воинов с топорами в руках. Дочерей в таких семьях рождалось мало, поэтому на «рынке невест» за ними стояла очередь. И зажиточные отцы ставили жесткое условие: отдадим дочку только за старшего сына или за парня с гарантированным наследством и крепким бревенчатым домом.

«Ганс-Старший, конечно, законный первенец, — размышлял староста. — Но Ганс-Третий это будущее нашего рода. Если сейчас официально не передать ему статус главного наследника и не пообещать дом, его девка уйдет к парням из соседней деревни. План дяди Ландберта жестокий, но логичный. С другой стороны... как же Ганс-Старший? Он ведь мужик работящий, тихий, зла никому не делал. Нельзя же его совсем на мороз выкинуть».

— И что ты думаешь делать с Гансом-Старшим? — прямо спросил Конрад.

— Ганс хороший, послушный сын, — медленно произнес Ландберт. — Моя вина перед ним есть. Когда тринадцать лет назад мы его женили, я как раз затеял перестройку главного дома. Серебра не хватало, всё ушло на бревна и плотников. Вот и не смог справить ему богатую свадьбу, взял в жены эту Марту, горную сироту без гроша за душой. Настоящая ведьма, ни одной монеты в дом не принесла, да еще и бесплодная.

Старик зло сплюнул под ноги: — Больше я такой ошибки не повторю. Свадьбу младшего внука я справлю по первому разряду!

— Ладно, — кивнул Конрад. — Дело хозяйское. Но как они жить-то будут?

— План такой, — изложил Ландберт. — Через пару лет, когда Ганс-Третий женится и прочно сядет в родовом гнезде, остальные дети тоже подрастут. Малышка Ильза к тому времени, дай Бог, выйдет замуж и уйдет в чужой дом. Вот тогда я заберу Ганса-Старшего и Марту обратно в усадьбу. Пусть живут в каморке при Гансе-Третьем, а племянник обязуется кормить их до самой смерти.

— А ту глиняную мазанку, которую я ему сейчас построю, отдадим младшему сыну Фрицу. Землю у Ганса-Старшего отнимать не будем, пускай пашет свой волок ржи, всё, что вырастит, его будет. Ну а после его смерти эта земля всё равно отойдет Гансу-Третьему. Так и приличия сохраним и дядя с племянником останутся в мире.

Староста Конрад прикинул в уме: если Ганс-Старший на старости лет переедет к племяннику на правах приживала, то юридически всё выглядит гладко. Отец и сын не поссорились, род не прервался.

Но тут Конрад вспомнил про маленькую дочку Ганса и нахмурился еще сильнее: — Дядя Ландберт, ты кое о чем забыл. У Ганса ведь растет Ильза. Девку из такой «проклятой» ветви, где нет сыновей, никто в нашей деревне замуж не возьмет. Скажут дурная кровь, бесплодная, как и её мать.

Ландберт аж зубами заскрипел от злости: — Проклятая горная девка! Из-за нее вся ветвь под откос пошла!

— Придется вам, похоже, раскошелиться на хорошее приданое, — вздохнул староста. — Всё-таки она девочка из нашей общины. Нельзя её отдавать за последнего нищего или свинопаса.