Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 90 – Dimash Suleimen

Не успел он договорить, как четвертый — с лицом, напоминающим крысиную морду, — отвесил ему подзатыльник и шикнул: — Дурак! Да где ж он красивее-то? Разве сравнится он с нашим братом? Толстяк, сообразив, что сболтнул лишнее, покосился на «Длиннолицего». Заметив, что физиономия того вытянулась еще сильнее, он вжал голову в плечи: — Да я так… На первый взгляд вроде ничего, а как приглядишься — смотреть тошно. Куда ему до нашего атамана!

«Длиннолицый» слегка смягчился, но глаза его остались холодными: — Слыхал я, он в нашу родовую школу собрался. Кинюша-то, видно, подмогу себе нашел.

— А чего нам бояться? — льстиво оскалился «Рябой». — У четвертого брата помощник один, а у вас нас целых трое!

— Верно-верно, — поддакнул «Крысиная морда». — Три барана — уже отара, а три мудреца — похлеще генерала. Разве этот выскочка умнее нас всех будет?

«Длиннолицый» наконец милостиво кивнул: — Надо бы придумать, как проучить этого сопляка. Пусть сразу поймет наши правила и не смеет якшаться с Кинюшей. Четверка сгрудилась над столом, зашептавшись о чем-то дурном.

Тем временем Алексей Морозов, приняв от соседей лишь гроздь винограда, пару яблок да пучок зелени — чисто чтобы не обидеть добрых людей, — наконец сумел вырваться из толпы.

С этими «дарами», в которых веса было на грош, а тепла — на рубль, он вернулся в родовое поместье. Алексей хотел было сразу проведать Степана, но в их флигеле, Садовой пристройке, было не протолкнуться. Едва он вошел, как его окружили незнакомые люди, наперебой крича: — Вот он, наш золотой медалист! Наша гордость вернулась!

Алексей про себя только диву давался: «Вы-то кто такие, и с чего я вдруг стал вашим?» Тут к нему пробилась седьмая сестрица, сияющая от важности. Она принялась представлять гостей: это седьмая тетка, это восьмая кузина, это троюродный дядя, а это дедушка по материнской линии… В общем, собралась вся родня, которая по законам империи могла бы разделить с ним эшафот, если бы дело дошло до государственной измены.

В голове у Алексея зашумело. Шепнув сестре, чтобы она взяла удар на себя, он под благовидным предлогом — «пора навестить больного отца» — боком проскользнул на второй этаж.

Однако и там его ждал сюрприз. Сам Глава рода Морозовых почтил их скромную обитель своим присутствием. Он сидел у постели больного Николая и вел с ним вполне дружескую беседу.

Алексей не стал медлить: сперва отвесил низкий поклон Главе, затем поприветствовал отца и скромно встал в сторонке, превратившись в образец послушания. Глава рода посмотрел на него с нескрываемой симпатией и обратился к отцу: — Николай, доброго же ты сына воспитал! Настоящий талант.

Николай посмотрел на Алексея. В его глазах читалась гордость, которую невозможно было скрыть, но вслух он, как и положено строгому родителю, проворчал: — Да что вы, ваша милость… Мальчишество одно, перехвалите вы его. Затем он строго глянул на сына: — А ну-ка, что это ты там в охапке притащил?

Алексей понял, что отец играет роль строгого воспитателя перед Главой, и подыграл ему с кротким видом: — Батюшка, это соседи наши… Когда я домой шел, они всё это мне в руки совали.

— Что⁈ — Николай вскинул брови и изобразил праведный гнев. — Ты смеешь брать подачки у чужих людей? Разве так я тебя учил?