Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 5 – Dimash Suleimen

Но Николай Павлович явно не привык к кухонным баталиям. Он покраснел как рак и смог выдавить лишь: — Неужто человеку нельзя в своей комнате пройтись?

— В какой-такой своей⁈ — взвизгнула баба, брызжа слюной. — Это что ль хоромы твои? Забыл, что ли, чей это чердак⁈

Дальнейший поток ругани Алексей разобрать не смог ведь слова слились в один сплошной визг. Николай Павлович слушал и лицо его становилось всё мрачнее. Он пытался вставить слово, но у этой женщины дыхание было, как у кузнечного меха, она не умолкала ни на секунду.

В конце концов он просто замолчал, понурив голову.

Мегера ругалась добрых четверть часа, пока её не окликнул снизу муж. Уходя, она смачно плюнула на пол: — Покуда не вымететесь, жизни вам тут не дам!

Глядя вслед её колышущейся туше, Николай Павлович долго молчал. Вдруг у него в животе громко заурчало. Он горько усмехнулся: — Дикость, совершенная дикость.

Заметив взгляд сына, он натянуто улыбнулся: — Проголодался, Алешенька?

Алексей покачал головой: — Отчего она так лютует? Будто специально повод ищет.

— Повод? — отец невесело хмыкнул. — Этот чердак у неё под склад был отведен, а теперь мы тут. Не по нутру ей это.

— Так мы в её доме живем?

Алексей не верил своим ушам. В его представлении отец был из тех гордецов, что скорее сгниют в шалаше, чем пойдут на поклон к чужим людям.

— Нет, — Николай Павлович печально покачал головой. — Это родовое подворье Морозовых. Старейшина нашего рода милостиво дозволил нам здесь приютиться. А эта особа такая же приживалка, как и мы, из дальней родни. Просто приехала раньше и теперь куражится над «новенькими».

Лицо отца стало совсем темным. Он не хотел больше обсуждать это при сыне и постарался приободриться: — Бог с ней. Как говорится, и волка в овчарне собаки задирают.

Он достал из-за двери мешочек с крупой, бережно отсыпал горсть в котелок и развел огонь. Долго сидел перед печью, что-то шепча под нос.

Алексей расслышал лишь обрывок: ' и сильные мира сего в пыли лежат'. Он понял, как горько отцу на душе. Хотел утешить, но не нашел слов и лишь тихо произнес: — Всё наладится, батюшка.

Отец молча кивнул. Когда каша поспела, он поднес полную миску сыну: — Сам управишься?

Алексей попробовал пошевелить кистью и кивнул: — Да, руки вроде слушаются.

Николай Павлович поставил миску на край постели: — Ешь помалу, да спи. Лекарь сказывал — сон первое дело.

Алексей кивнул. Он видел, как отец отошел в угол и сел спиной к нему. По вздрагивающим плечам он понял: отец ест свою скудную порцию.

Николай Павлович, наскоро перекусив, первым делом прибрал утварь, а затем выудил из под кровати старый медный таз. — Коли нужда прижмет не стесняйся, сюда сходи, — напутствовал он сына. — А я пойду, по округе поброжу и разузнаю что да как.

С этими словами он поспешно закрыл дверь и почти бегом спустился по лестнице, будто спасался от погони.

С его уходом в мезонине воцарилась тишина, сквозь которую постепенно начал пробиваться гул уездного городка.

Приподнявшись к приоткрытому окну, Алексей увидел пронзительно синее небо и белоснежные чистые облака. Привыкший к запаху бензина и вечному шуму мегаполиса, он на мгновение замер завороженный этой чистотой, а затем стал прислушиваться. До него долетал плеск весел на реке, ленивая перебранка мужиков на торгу и звонкий заливистый смех детворы.