Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 212 – Dimash Suleimen

Городничий согласно кивнул. Когда человек признает чей-то авторитет, он невольно начинает лениться думать сам. — Справедливо. Но с чего начать конкретно?

Алексей понял: пора открывать карты. — Если вы намерены идти в одной связке с Его Превосходительством, то и его главная головная боль — теперь ваша забота. — Какая же у него беда? — Городничий на секунду задумался и тут же прозрел: — А! Беженцы за стенами!

— Именно так, Ваше Благородие, — подтвердил Алексей. — Губернатор под пристальным взором Петербурга. Если он начнет службу с беспорядков или массового мора у ворот, его репутация в глазах министров будет безнадежно испорчена. Но если вы решите эту проблему до его вступления в должность, вы преподнесете ему бесценный дар. Он этого не забудет.

Лицо городничего менялось в цвете, в глазах зажегся огонь решимости. Наконец он грохнул кулаком по столу: — Решено! Вскрываем запасные магазины, начинаем раздачу хлеба! Он резко поднялся: — Доедай, Алексей, не спеши. А мне должно немедля выехать за город, навстречу новому губернатору.

— Но позвольте, — притворно удивился Алексей, — разве это по протоколу? — Плевать на протокол! Сам же сказал — время чрезвычайное! — городничий махнул рукой и порывисто вышел из покоев, выкрикивая на ходу: — Письмоводителя ко мне! Сбор стражи! Есть срочные распоряжения!

Глядя в спину суетящемуся старику, Алексей с облегчением выдохнул. Все эти тонкие политические маневры он затеял не ради благодарности городничему. Его целью были те несчастные люди, что гибли от голода за городским валом. У каждого были свои методы: госпожа Иванова гнала в город баржи с зерном, Степан по ночам сбрасывал со стен узелки с едой… Но Алексей знал: его метод — системный, бюрократический — окажется самым действенным. Накормить тысячи людей можно только волей государства.

Он неторопливо подцепил вилкой кусок буженины, запил глотком вина и с чувством выполненного долга закрыл глаза.

Озеро Зеркальное раскинулось к югу от города. Несмотря на свои исполинские размеры, оно оправдывало свое название: водная гладь была столь неподвижна, что в ней, как в чистейшем стекле, отражались и горбатые мостики, и призрачные очертания синих гор, и далекие рыбацкие лодки.

В погожий день любой обыватель, оказавшись здесь, непременно пустился бы в поэтические рассуждения о том, что жизнь — это картина, а он в ней лишь мазок кисти. Однако Алексея подобные материи не занимали; напротив, в груди его росло глухое беспокойство.

Он следовал за Семеном Вениаминовичем. С трудом отыскав на берегу лодку, они договорились с перевозчиком. Лодочник — плечистый мужик с густой бородой — не спросил ни подорожной, ни платы, лишь зычно крикнул: «Держитесь крепче, господа!» — и лодка стрелой понеслась к середине озера.

Глядя на играющие под кожей мускулы гребца, Алексей невольно вспомнил старые сказки о разбойниках. Он косился на бороду великана и ждал, что тот вот-вот бросит весла, вытащит из-под сиденья топор и спросит с ухмылкой: «Ну что, господа хорошие, кошелек или жизнь?»

По совести говоря, Алексей предпочел бы грести сам, но лодку нашел Семен Вениаминович. Раз уж тот не выказывал страха, Алексею — молодому и крепкому мужчине — и вовсе не пристало малодушничать. Оставалось лишь делать вид, что он очарован пейзажем, и втайне уповать на милость Господню.