Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 14 – Dimash Suleimen

Детина двинулся было к кровати, но Алексей зашелся в напускном кашле: — Посмеешь тронуть — ответишь головой. Разве не видишь, я на последнем издыхании? Коли дух испущу от твоих рук, на кого вину возложат — на тебя или на твоего господина?

Это была чистой воды ложь. Благодаря заботам отца и щам Глаши за последнюю неделю он заметно округлился и расцвел, но слова подействовали. Испуганный слуга обернулся к франту, и тот, поморщившись, велел: — Пусть идет сам.

Он вовремя вспомнил, что парня принесли сюда после змеиного укуса. Вид у него хоть и здоровый, но кто знает — вдруг и впрямь помрет по дороге.

Опираясь на перила, Алексей нарочито немощно побрел вниз. Впереди важно вышагивал молодой господин, сзади — грозный детина. Вели его точь-в-точь как каторжанина.

Выйдя во двор, Алексей увидел «пострадавшую»: с распухшим лицом и перевязанными лубками конечностями она восседала на садовой тачке и злорадно скалилась. Лицо её, впрочем, так раздулось, что напоминало скорее перезрелую свеклу, и вид этот вызывал лишь невольную улыбку.

Когда процессия тронулась по галерее, Алексей, глядя на эту странную компанию, вдруг вспомнил старую сказку и во весь голос затянул шутливую песню:

«Впереди идет святоша в длинном сюртуке,Следом Ловкий Малый с палкою в руке.Третьим плетется Пузатый Обжора,А четвертый толкает тачку у забора.В тачке сидит ведьма — злая и хромая,Глупых путников она в сети завлекает.Бедные простаки правды не видят,Пока Ло вкий Малый ведьму не обидит…»

В те времена истории о диковинных странствиях и ведьмах знал каждый встречный. Голос Алексея был звонким, а мотив задорным. Обитатели флигелей стали выглядывать из окон, а деревенская ребятня со смехом посыпала следом.

Закончив песню, Алексей заметил, что франт обернулся и с любопытством спросил: — Славная песенка! Кто тебя такой выучил?

Алексей лишь диву дался: то ли этот «Четвертый барин» был непроходимо глуп, то ли в высшей степени простодушен.

Тем временем ребятня, смекнув, в чем дело, облепила тачку и принялась строить рожи, выкрикивая: — Ведьма! Лесная ведьма едет!

Барыня, всё поняв, взвилась от ярости: — Четвертый барин, да он же вас дураком выставляет, святошей кличет!

— Неужто я и впрямь так благообразен? — Юноша, вместо того чтобы разгневаться, самодовольно пригладил волосы и спросил Алексея: — Скажи-ка, я и вправду схож лицом с праведником?

Алексей, глядя на его самодовольную физиономию, не моргнув глазом, ответил: — Вы, сударь, статны, как вековой дуб, а лицом — сущий античный бог. Всяк, кто вас видит, поневоле восхищается.

— А ты малый неглупый, глаз у тебя верный, — расплылся в улыбке «барин». — Редко кто может так тонко подметить мою истинную натуру.

— Ах, сударь, — с серьезным мином отозвался Алексей, — мир полон красоты, да не у каждого достанет ума её разглядеть.

Четвертый барин вдруг осознал, что этот юноша, который был младше его года на три, — на редкость приятный собеседник. Потерев подбородок, он немного подумал и шепнул: — Послушай, а что если ты просто извинишься перед Седьмой племянницей, да и порешим на этом?

Алексей не успел и рта раскрыть, как Настасья (та самая Седьмая племянница), которая так и впилась в них ушами, взвизгнула: — И не подумаю! Он меня калекой сделал, так просто он у меня не отделается!