Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 108 – Dimash Suleimen

Ученики подходили один за другим, по чину и возрасту. Кто-то читал «Букварь», кто-то — труды древних философов. И как бы ни разнились тексты, итог был один: любая запинка каралась ударом. Учитель был в учении беспощаден. Не только за забытое слово или путаницу в мыслях, но даже за неверное ударение или лишнее «э-э…» между фразами он потчевал каждого без исключения.

За всё утро Алексей не увидел ни одного счастливца, кому удалось бы избежать этой горькой участи. Он выразительно взглянул на Николая, и взгляд его ясно говорил: «Теперь-то я понял, отчего ты на порог этой школы ступать не желаешь».

Николай лишь скорчил мину, мол: «Неужто ты раньше не ведал?» — и продолжил стоять, вытянувшись во фрунт.

Алексей и впрямь не ведал. Семья его жила в такой нужде, что денег на «школьный взнос» отродясь не водилось, и обучался он дома под началом отца. Благо, познания Николая Павловича были куда обширнее, чем у иных приходских учителей. То, что Алексей наплел заседателю Каменскому про годы своего учения, было лишь благородной ложью ради сохранения лица. Он знал, что чиновник в подробности вникать не станет, иначе пришлось бы признаваться, что его «университеты» прошли за кухонным столом.

Батюшка его, человек нрава кроткого, души в сыне не чаял и пальцем бы его не тронул. Потому в памяти Алёши напрочь отсутствовало само понятие того, что за невыученный урок полагается порка.

Когда солнце взошло в зенит, Алексей вдруг уловил манящий аромат из кухни. Глянув в окно, он увидел, что в трапезной западного флигеля уже накрывают столы. Желудок его предательски заурчал, и всё существо Алексея устремилось к долгожданному обеду.

Однако несколько учеников еще не ответили урок, и учитель даже не помышлял о перерыве. Прошло еще добрых полчаса, прежде чем последний малец закончил чтение. Лишь тогда учитель величественно взмахнул рукой: — Ступайте.

Но недоросли не посмели броситься вон. Все как один они встали и хором пропели: — Благодарим покорно, наставник! Просим вас первым идти!

Учитель поднялся, бросил тяжелый взгляд на приговоренных к стоянию и, не проронив ни слова, покинул класс.

Только тогда ученики гурьбой кинулись из школы в трапезную, боясь опоздать к раздаче.

Алексей тоже рванул было с места, но Николай крепко вцепился в его рукав: — Ты куда это намылился?

— Да ты глянь, — зашипел Алексей, — все уже убежали! Ежели не поторопимся, нам и пустых щей не достанется!

Николай горько усмехнулся: — Учитель нас не отпускал. Кто же посмеет уйти без воли его?

Алексей тяжело вздохнул. Ноги налились свинцом, ныли и подкашивались. Хотелось сесть прямо на пол, но видя, что товарищи по несчастью стоят неподвижно, он лишь привалился спиной к холодной стене, стараясь держаться прямо. — Господи, — пробормотал он, — да как же это вытерпеть…

Немного помолчав, Алексей шепнул кузену: — Послушай, а давай завтра вовсе не придем? Сбежим, а?

Оказалось, у учителя было одно странное правило: он никогда не вел списков и не отмечал отсутствующих. Кто хотел — шел к наукам, кто нет — сидел дома, и учитель не преследовал прогульщиков. Но была в этом одна загвоздка: стоило тебе переступить порог его класса — и ты попадал в ежовые рукавицы строжайшего порядка, где малейшее отступление от правил считалось преступлением.