Книга Королева Вечности, страница 92 – Л. Дж. Эндрюс

— Бладсингер.

Вален и Стиг, чьи клинки лежали в ножнах, а лица покрывали отметины диких земных фейри, приблизились ко мне.

Я проклинал зародившееся в крови беспокойство, мальчишеский страх, вновь поднявшийся после давней битвы, во время которой довелось наблюдать, как Вален Ферус отстаивал свои земли со звериной жестокостью. Сейчас он ничем не отличался от повстречавшегося мне много лет назад воина.

Повелитель земли внимательно наблюдал за моим поведением на фоне всех этих начавшихся интриг, словно проверяя сказанные мной слова, мою власть на борту собственного корабля. Будто ему требовались неопровержимые доказательства отсутствия моего безграничного могущества… или хотелось убедиться в обратном.

Меня многое не устраивало в повелителе земли, но в этих водах, на этом корабле единовластным правителем был только я.

Вален оперся локтями о борт.

— Говоришь, в этом благородном доме немало воинов?

Я устремил взгляд на краснеющую полоску горизонта.

— Да. Все до единого мастерски владеют клинком.

Вален потер подбородок.

— Есть мысли по поводу этой несмываемой метки?

— Нет, но у Хеша не будет другого выхода, кроме как рассказать нам. Он упивается кровопролитием, и я преподнесу ему такой подарок.

— Если он такой мерзавец, почему бы не свергнуть его?

От услышанных слов под кожей вскипело гневное раздражение.

— Я взошел на трон в четыре, повелитель земли, брошенный в подчинение жестокому дяде, допустившему, чтобы такие мерзавцы правили в благородных домах. Затем, в четырнадцать, я, вновь оставшись один, вынужден был бороться за уважение целого королевства после проигранной войны. В мире обезумевших от власти мне пришлось постараться, чтобы покорить старое Королевство Вечности Торвальда и всех проклятых королей до него.

Наклонившись вперед, я негромко произнес:

— А теперь ответь, когда ты боролся за перемены в своих дворах, как быстро они наступили?

Глаза Валена вспыхнули, приобретя цвет раскаленных углей, однако он, уставившись на бескрайнее море, продолжал упорно хранить молчание. Его челюсть напряглась настолько сильно, что можно было отчетливо различить каждое сухожилие, каждую пульсирующую мышцу.

— Ты постоянно выискиваешь во мне недостатки как в короле, пытаясь выставить на всеобщее обозрение жестоким ублюдком, не заслужившим вашей дочери. Меня никогда не переубедить в том, что я недостоин ее, равно как и в моей жестокости. Верно, язык не повернется назвать меня самым лучшим мужчиной, повелитель земли. Но я не представляю для нее угрозы.

— Ты самая большая угроза для моей дочери, Эрик.

Впервые он обратился ко мне по имени. Не сводя взора с белоснежных волн, бьющихся о корпус корабля, я продолжил:

— Если считаешь, что я ценю что-то выше нее, включая мое королевство, то ты глубоко заблуждаешься. Для меня нет ничего важнее ее возвращения.

— Вот почему ты опасен, – решительно заявил Вален, хотя в его тоне чувствовалось меньше желчи, чем прежде. – Ты завладел ее сердцем, а это бесценное сокровище, которое я поклялся оберегать с первых ее вздохов. А теперь мне предстоит поверить, что тот же мужчина, кто похитил мою любимую девочку, будет заботиться о ней так, как она того достойна.

Пожалуй, я был совершенно далек от понимания отцовской любви к своему ребенку, но у меня хватило ума распознать плещущуюся жестокость в глазах Валена Феруса, чтобы осторожно высказать свое мнение.