Книга Все равно женишься!, страница 19 – Елена Байм

Я шагнул к балкону.

— Милый, ты куда? — встревоженно спросила она. В ее голосе прозвучала настоящая, неподдельная паника.

Я задержался на миг у распахнутой настежь балконной двери.

— Мне надо подумать, — сказал я тихо. — О многом.

И выскользнул прочь, оставив ее одну.

Я ступал по карнизу, чувствуя под пальцами шершавый камень, и думал о том, как же странно устроена жизнь. Еще неделю назад я был готов на все ради одной ночи с Лиззи. А сегодня — я сбежал от нее…

Странно это все. Действительно, мне надо подумать.

Я не спал всю ночь. Ворочался с боку на бок.

Весь следующий день я не находил себе места. Я ходил по комнате из угла в угол — десять шагов в одну сторону, десять в другую. В голове крутилась одна и та же мысль — мои чувства к Лиззи … охладели.

Я гнал эту мысль прочь, я приказывал себе думать о другом — но она возвращалась снова и снова.

А потом я понял страшную вещь. Возможно, это вообще были не чувства… А просто страсть. Огонь. Пожар, который вспыхнул внезапно, полыхнул жаром, ослепил, сжег все дотла, а теперь он потух.

Я ведь даже не знал толком, о чем говорить с Лиззи, когда мы оставались с ней после близости наедине. Я искал ее, я жаждал ее, а вот представить нас вместе днем, а не ночью — не получалось.

Я остановился посреди комнаты и ужаснулся собственным мыслям.

Неужели я такой же? Неужели я один из тех мужчин, которых сам же презирал? Которые клялись возлюбленной в вечной любви, а через месяц уже вели под венец другую, глядя на прежнюю возлюбленную с холодной вежливостью, будто ничего и не было?

Я помнил, как смотрел на них на балах — с презрением, с чувством оскорбленного превосходства. "Я не такой, — думал я тогда. — Я умею любить по-настоящему. Я не предам, не забуду, не разменяю свое сердце на первую встречную юбку".

И вот я здесь. Стою посреди кабинета, и мои чувства — те, ради которых я готов был на все, — ушли. Испарились.

Я вспомнил, как умолял Элизабет сбежать со мной. Как стоял перед ней на коленях перед кроватью, сжимая ее ладони, глядя в ее глаза, и говорил:

— Оставь его. Оставь все. Будем вместе. Я сделаю тебя счастливой.

А если бы она согласилась?!

Если бы она бросила все — жениха, семью, положение в обществе, доброе имя и села бы со мной в карету, улыбаясь сквозь слезы и веря каждому моему слову?

А я бы потом, через неделю, через месяц, когда страсть улеглась бы, понял, что ошибся и больше ее не люблю?

Представил ее лицо. Заплаканное, растерянное, представил, как она смотрит на меня и тихо спрашивает:

— Зачем ты это сделал? — а мне нечего ей ответить. Потому что правда слишком грязная, слишком стыдная, чтобы произнести ее вслух.

Меня бросило в холодный пот.

— Нет! — сказал я вслух. — Я не такой. Я люблю ее. И точка.

Я вцепился в эту мысль, повторял ее снова и снова, как заклинание, как последнюю надежду. Я люблю ее. Люблю. Люблю. Люблю.

Я пытался заглушить противный, въедливый голос сомнения, который шептал где-то на краю сознания:

— Врешь. Сам себе врешь.

И тогда я решил, что все дело в том дурацком поцелуе. В том, что я позволил себе лишнего с Кэтти вчера. Если бы не тот поцелуй, если бы я сдержался, я бы сейчас и не мучился. Я бы ждал Лиззи с чистым сердцем и спокойной душой. А теперь — теперь что-то сломалось внутри меня, изменилось. Я посеял сомнение в собственной душе, и оно проросло.