Книга Все равно женишься!, страница 17 – Елена Байм

— Да, это я распустил слухи. Только вот я — не лжец! Ваш брат сам мне все рассказал, что во время зимнего похода он застудился. Его тогда тяжело ранили, зверь не смог восстановить тело полностью, и он теперь...

Кэтти изменилась в лице. Ее глаза расширились, а затем сузились, и она обрушилась на меня с кулаками.

— Вы… вы… — закричала она, молотя меня по груди.. — Это неправда! Обман! Он тебе доверял! А ты! Ты! Мерзавец! Подлец! Я тебя ненавижу!

Она била меня, и я позволял, стоял как каменный, принимая ее удары. Ну точно настоящая фурия. И вдруг услышал в коридоре шорох и чьи-то шаги.

Я насторожился. Не хватало, чтобы кто-нибудь увидел меня с Катрин в нише и передал Лиззи, что я с ней стоял за портьерой. Она же не поверит, что мы просто разговаривали. Устроит истерику, начнет ревновать и рыдать.

Я приложил палец к губам:

— Тихо, Катрин. Кто-то идет.

Но она, словно назло, повысила голос:

— Не смей мне приказывать! Я буду говорить так громко, как захочу! Пусть все узнают, какой ты…

Я недолго думая зажал ей рот ладонью. Она дернулась, глаза ее расширились от ярости, и в следующую секунду я почувствовал острую боль — эта несносная девка меня укусила! Прямо в ладонь, сильно, до крови.

Я отдернул руку, шипя от боли. Она торжествующе посмотрела на меня, облизнула губы и только открыла рот, чтобы закричать, как я навалился на нее всей тяжестью своего тела, прижал спиной к стене и впился в ее губы своими, чтобы остановить крик.

Она дернулась, попыталась оттолкнуть меня, но я держал крепко, не давая ей опомниться, не давая нас выдать. Поцелуй был грубым — не от страсти, а от отчаяния. Я просто хотел, чтобы она замолчала, и другого способа в голову не пришло.

Но случилось странное.

Ее сопротивление дрогнуло. Кулаки, молотившие мою грудь, ослабли. А затем она… ответила. Робко, неуверенно, но ответила, вцепившись пальцами в ткань моего камзола, будто боялась упасть.

Я оторвался от нее, тяжело дыша. Мы стояли в полумраке ниши — близко, очень близко. Ее губы припухли, щеки горели, глаза блестели.

— Ты… — выдохнула она. — Зачем?

Я не знал, что ответить. Потому что сам не понимал, зачем я это сделал.

После разговора с Кэтти я сразу направился к Лиззи. Мысли путались, но одна из них торчала занозой — мне нужно было знать правду. Я подбросил ей записку под дверь: «Надо срочно поговорить».

Ждать пришлось недолго, она быстро отправила ответную записку: «Приходи», и я узнал ее почерк.

Вышел на балкон, перелез через перила и, привычно ступая по карнизу, добрался до ее балкона. За последние дня я уже выучил этот путь наизусть — каждый выступ, каждую щербинку в камне, каждое место, где сапог мог скользнуть.

Когда я вошел в спальню, Лиззи лежала на кровати полностью обнаженная. Свет играл на ее коже, высвечивая изгибы, которые я так хорошо знал: ложбинку между ключиц, округлость груди, плавную линию бедра. А ее губы были приоткрыты в той самой призывной улыбке, от которой у меня обычно сносило крышу.

Но впервые я не потерял голову. Разум оставался ясным, холодным и злым.

Я замер возле порога кровати, так и не шагнув к ней.

— Лиззи, — сказал я, даже не взглянув на ее тело. — Скажи, зачем ты всем рассказала, что Генерал — импотент?

Она округлила глаза. А на ее лице отразились изумление и обида, но меня теперь было не провести. Я точно знал, что об этой тайне знали только мы трое.