Книга Смерть И Пирожки для Ректора Драконьей Академии, страница 38 – Наталья Добкевич

— Как я могу спать, когда за стеной человек?

— Ты ничем не поможешь ему прямо сейчас, — резонно заметил лич. — А завтра нужны силы. Иначе чем ты ему поможешь?

Я понимала, что он прав. Но уснуть не могла ещё долго.

Я сидела, прислонившись к стене, и слушала тишину. Иногда стук повторялся — тихий, ритмичный, будто человек там, за стеной, тоже не спал и подавал сигналы. Я отвечала — стучала в ответ костяшками пальцев.

Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук.

Мы стучали всю ночь. Как два обезумевших телеграфиста.

Утро пришло серым и хмурым. Сквозь зарешеченное окошко под потолком пробивался бледный свет — не солнечный, а тот безнадёжный, предрассветный, когда ещё непонятно, день наступил или ночь просто немного отступила.

Я сидела на топчане, прислонившись к стене, и вслушивалась в тишину. Стук прекратился. Или я просто перестала его слышать, утомлённая бессонницей.

В коридоре раздались шаги. Привычные, тяжёлые — стражники менялись. Лязгнула дверь, послышались голоса, потом снова тишина.

Потом — другие шаги. Быстрые, уверенные, цокающие по каменному полу.

Я узнала эту походку.

Рейнар.

Дверь открылась. Он вошёл, и я сразу поняла: ночь у него была не лучше моей. Под глазами залегли тени, лицо осунулось, мантия измята. Но взгляд оставался цепким, золотые глаза горели.

— Выглядишь ужасно, — сказала я вместо приветствия.

— Взаимно, — ответил он, оглядывая меня. — Ты вообще спала?

— Нет.

— Я тоже.

Он сел на табурет, единственный предмет мебели, кроме топчана, и устало потёр лицо.

— У меня новости, — сказал он. — Плохие и хорошие.

— Давай плохие сначала.

— Совет пока не дал разрешения на твоё освобождение. Они требуют больше доказательств твоей невиновности. Старые драконы упёрлись — говорят, чужаки из другого мира не заслуживают доверия.

— А хорошие?

— Я работаю над этим, — он посмотрел на меня с непонятным выражением. — Ещё пара дней — и я их дожму. У меня есть рычаги давления на некоторых членов совета.

— Пара дней в этой камере? — усмехнулась я. — Я тут с ума сойду.

— Не сойдёшь, — уверенно сказал Рейнар. — Ты крепче, чем кажешься.

— Спасибо за комплимент.

Он уже вставал, собираясь уходить, когда я остановила его:

— Рейнар. Подожди.

Он обернулся.

— У меня для тебя тоже новости, — сказала я. — И они странные. Очень странные.

— Какие?

Я встала, подошла к стене и постучала. Тук-тук-тук.

Рейнар смотрел на меня с недоумением.

— И что это?

— Слушай, — сказала я.

Тишина. Секунда, другая, третья...

И вдруг — ответ. Тук-тук-тук.

Рейнар замер. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Недоверие?

— Там кто-то есть, — сказала я. — В стене. За этой камерой. Он звал на помощь всю ночь.

Рейнар подошёл к стене, приложил к ней руку. Закрыл глаза.

— Я ничего не чувствую, — сказал он после долгой паузы. — Там пустота. Камень и пустота.

— Я тоже не чувствую, — ответила я. — Но я слышу. Он говорит. Он просит выпустить.

Рейнар открыл глаза и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты уверена? Это не игра воображения? Бессонница, стресс, всё, что произошло в подвале... Иногда мозг создаёт то, чего нет.

— Я судмедэксперт, — перебила я. — Я знаю разницу между галлюцинациями и реальностью. Я пять лет работала с мёртвыми, и ни разу они со мной не заговорили. А этот говорит. Там кто-то есть.