Книга Смерть И Пирожки для Ректора Драконьей Академии, страница 36 – Наталья Добкевич

Дальше идти было некуда. Зал замыкался, других выходов не было. Только тот, через который мы пришли.

Рейнар ещё раз осмотрел саркофаг, проверил стены, но ничего не нашёл.

— Нужно возвращаться, — сказал он. — И искать ключ. Или того, кто его взял.

— А если убийца уже внутри? — спросила я. — Если он открыл саркофаг и забрал то, что там было?

— Тогда нам конец, — просто ответил Рейнар. — Если это то, о чём я думаю, он получил силу, с которой мы не справимся.

— А что там было?

— Артефакт древних. Самый мощный из всех. Говорят, он может дать власть над миром. Или уничтожить его.

Я смотрела на саркофаг и чувствовала, как внутри закипает злость.

— Мы идём не туда, — сказала я. — Мы всё время догоняем. А надо опережать.

— Как?

— Найти убийцу раньше, чем он нанесёт следующий удар.

— Легко сказать.

— А кто говорил, что будет легко?

Рейнар усмехнулся.

— Ладно. Пошли.

Мы полезли обратно.

Когда мы выбрались из тайного хода и снова оказались в основном коридоре, Рейнар остановился.

— Агата, — сказал он. — Ты понимаешь, во что мы ввязались?

— В расследование убийства, — ответила я.

— Это не просто убийство. Это заговор. Древний, опасный.

— Тем интереснее.

Он посмотрел на меня долго. Очень долго.

— Ты странная, — сказал он наконец.

— Ты уже говорил.

— И скажу ещё не раз.

Мы пошли дальше.

— Рейнар, — спросила я, когда мы проходили мимо развилки. — Кто из совета мог это сделать? Назови имена.

Он перечислил:

— Лорд Грегор. Старейший, ему за тысячу лет. Он хочет власти, но стар и болен. Леди Моргана. Она командует армией драконов. У неё есть амбиции. Магистр Вэлиан. Он учёный, как Дарен, только старше. Он мог хотеть артефакт для исследований. И ещё несколько.

— А у тебя?

— А у меня нет мотива, — ответил он. — Если бы я хотел власти, я бы занял место ректора давно. Но я не хочу.

— Почему?

— Потому что власть — это не свобода. А я ценю свободу.

Я смотрела на него и думала: врёт или нет?

— Корнелий? — мысленно позвала я.

— Не знаю, — ответил лич. — Но сердце у него бьётся ровно. Не врёт. Или врёт очень хорошо.

— Спасибо, — усмехнулась я.

Мы выбрались наружу, когда уже была глубокая ночь.

Холодный воздух ударил в лицо, и я с наслаждением вдохнула полной грудью. После подземелья даже ночная прохлада казалась благословением.

— Тебе придётся вернуться в камеру, — сказал Рейнар. — Формально ты всё ещё подозреваемая.

— Я знаю, — кивнула я.

— Но завтра я попробую договориться с советом о твоём временном освобождении. Ты нужна мне.

— Для чего?

— Для расследования. И у тебя... интуиция.

Он усмехнулся.

— Интуиция, — повторила я. — Хорошее слово.

— Иди. Стражники отведут.

Он махнул рукой, и двое стражников, ждавших у входа, подошли ко мне.

— До завтра, Рейнар, — сказала я.

— До завтра, Агата.

Меня увели.

Камера встретила меня холодом и знакомым запахом сырости.

Я плюхнулась на топчан и уставилась в потолок.

— Ну, — сказал Корнелий. — Денёк был тот ещё.

— Не то слово.

— Что думаешь?

— Думаю, что мы в глубокой заднице.

— Оптимистично.

— Я реалист.

Какое-то время мы молчали. Я прокручивала в голове события: саркофаг, символы, следы, слова Рейнара.

— Корнелий, — спросила я. — Ты веришь ему?

— Рейнару?

— Да.

— Не знаю, — честно ответил лич. — Он не врёт. Но это не значит, что говорит правду. Он мог умолчать о многом.