Книга Кудряшка не твоя. Второй шанс (не)возможен, страница 79 – Анна Леманн

Слёзы снова текут по щекам, но на этот раз они легче. Не жгучие, а тёплые, очищающие.

— Я думала, что одна, — шепчу дальше. — Что никто меня не поймёт. Но оказалось… оказалось, что рядом всегда были люди, которые готовы помочь. Даже когда я сама не верила, что заслуживаю помощи.

— А мне? Мне не боялась рассказать? — его голос дрожит, словно натянутая до предела струна, готовая лопнуть.

Я замираю. Слова впиваются в сердце острыми осколками. Медленно поворачиваюсь, будто каждое движение отнимает последние силы. Наши взгляды встречаются, и в этой короткой секунде я вижу всё. Его боль, надежду, отчаяние… и собственную нерешительность, которую так долго прятала.

— Нет, — качаю головой, чувствуя, как дрожат губы. — Хотела рассказать. Правда хотела… — делаю паузу, с трудом подбирая слова. — Хотела, чтобы ты понял, что мы с тобой натворили.

Фраза срывается с языка резче, чем я планировала.

В воздухе повисает тяжёлая тишина. Я резко встаю. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти. Каждый шаг отдаётся глухим эхом в пустой груди.

Сглатываю горький ком в горле и направляюсь к двери. В висках стучит.

Уходи. Не оглядывайся.

— Олесь? — его оклик пронзает насквозь, заставляет замереть на полпути.

— Что? — оборачиваюсь, но взгляд упрямо держу опущенным. Если посмотрю в его глаза — всё рухнет. Знаю это наверняка.

— Я всё ещё люблю тебя, — режет словами мое скреено сердце, которое еще пару лет назад было горой осколков. — Давай попробуем всё исправить.

Его слова повисают между нами, как хрупкий мостик над бездной. Где-то внутри что-то отчаянно тянется к этому мостику, хочет ухватиться, поверить… Но разум уже всё решил.

— Нечего исправлять, Максим, — голос звучит твёрже, чем я ожидала. — Мы на двух разных островах сейчас. Мост между нами не построить.

Тишина. Только шум крови в ушах.

— Но можно поселиться на другом общем островке, — он протягивает мне руку. В этом движении вся его надежда, вся невысказанная мольба.

Я смотрю на его ладонь. На секунду представляю, как вцепляюсь в неё, прижимаюсь к нему, забываю обо всём… Но тут же поднимаю глаза и тихо, почти шёпотом, произношу:

— Можно. Но мне хорошо на моём острове.

Разворачиваюсь и выхожу за дверь. Шаги звучат глухо, будто сквозь толщу воды. В коридоре полумрак, стены словно сужаются, давят на меня.

По пути замечаю Эстель с мамой Максима. Они оживлённо беседуют, смеются. На мгновение останавливаюсь, смотрю на них — чужие люди, чужой мир. Их лёгкость, их беззаботность режут глаза. Сейчас у меня нет сил говорить ни с ними, ни с кем-либо ещё.

Ухожу в сторону, сворачиваю в пустой коридор. Здесь тише. Прислоняюсь к холодной стене, закрываю глаза. Дыхание сбивается, в груди клубок противоречий.

Пытаюсь справиться с тем, что узнала от Максима.

Мы упрямцы. Упрямые, слепые, эгоистичные. Мы чуть не потеряли всё. Себя, друг друга, шанс на счастье. И теперь, когда кажется, что пути назад нет, я понимаю: спасения тоже нет.

Но в этом странном, горьком осознании есть что-то освобождающее.

Мы начали новую жизнь. Не ту, которую планировали. Не ту, о которой мечтали. Но она — наша и… она больше не связана. И, возможно, это единственный путь вперёд.

Где-то вдали раздаётся смех Эстель. Я делаю глубокий вдох, вытираю невольные слёзы и иду дальше. Вперёд. На свой остров.