Книга Кудряшка не твоя. Второй шанс (не)возможен, страница 69 – Анна Леманн

Сначала вежливо, потом с нарастающей отчаянием настойчивостью. Я даже просила вызвать врача, чтобы хотя бы узнать, как Максим, но в ответ лишь равнодушное:

— Правила едины для всех!

И плевать им было на то, что от моего визита отчасти зависит жизнь пациента их клиники.

Упертые бараны!

Расстроенные, опустошённые, мы выходим на улицу, думая как поступить дальше. Сестра Максима предлагает даже карабкаться по стенам, как человек паук, но мы обе прекрасно понимаем, что все это шутка.

По итогу, решаем, не разъезжаемся по домам, а поехать к Эстель. Их с Альбертом квартира, куда они временно перебрались из-за обследования младшего ребёнка, находится ближе к клинике. Здесь будет проще собраться утром. Бывший свекор пообещал, что договорится, и нас пропустят к Максиму рано-рано, до начала суматошного больничного дня.

Всю ночь я не сплю. Лежу в гостевой комнате Эстель, уставившись в потолок, где пляшут тусклые блики от уличного фонаря.

Мысли крутятся в голове, как лезвия бритвы.

Что он скажет?

Что я должна ответить?

Что если он не согласится на операцию?

А что если согласится?

А если операция пройдёт неудачно?

Каждое предположение тянет за собой новый виток тревоги.

Я то накрываюсь одеялом с головой, пытаясь спрятаться от реальности, то вскакиваю, чтобы налить воды, то снова ложусь, но сон не идёт.

В висках стучит: «Максим… Максим… Максим…»

Утром даже кофе не лезет в горло. Один глоток — и желудок тут же протестует. Я бегу в туалет, сдерживая тошноту, а когда возвращаюсь, Эстель молча протягивает мне плитку шоколада.

— Съешь хоть кусочек. Тебе нужно держаться.

Я отламываю дольку, кладу в рот.

Шоколад кажется безвкусным, словно воск, но я заставляю себя проглотить.

Лучше, чем ничего.

В клинике нас встречают без лишних вопросов. Свекор действительно всё устроил.

Медсестра кивает, провожает по коридору, где пахнет антисептиком и свежевымытым полом. А еще страхом. Моим страхом.

— Всё будет хорошо, — шепчет Эстель перед дверью палаты Максима и сжимает мою руку.

Киваю, готовясь принять то, что будет.

Родные Максима открывают дверь, пропускают меня внутрь, а сами остаются за порогом. Дают нам с Максимом поговорить наедине.

Тишина давит, пока я делаю шаг в палату. Дверь за мной закрывается с громким щелчком. Звук резонирует в ушах, привлекая внимание больного.

Поднимаю глаза и ловлю его взгляд. Максим лежит на кровати, бледный, но глаза — те же, знакомые до боли. В них нет ни гнева, ни нежности — только холодная пустота.

— Почему ты ушла? — его голос звучит тихо, но каждое слово бьёт, как пощёчина.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь найти слова, которые не разорвут меня на части.

— Потому что так будет лучше, — произношу голосом, который сама не узнаю.

— Разве жене не положено оставаться с мужем? — он говорит это без эмоций, словно читает чужой текст.

— Максим… — мой голос дрожит, но я заставляю себя продолжить.

Он медленно поворачивает голову, бросает взгляд в окно, где рассвет окрашивает небо в розовые и золотые тона.

— Мы развелись… — шепчет он, и в этих двух словах ни горечи, ни обиды. Только безразличие.

Он все вспомнил..

Замираю.

Сжимая кулаки, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но не смею их выпустить. Потому что сейчас не время для слёз.

Нужно быть сильной.