Книга Кудряшка не твоя. Второй шанс (не)возможен, страница 68 – Анна Леманн

— Ну… бежевый — это нейтрально, — бормочу, пытаясь сосредоточиться. — Но, может, лучше тёплый серый? Он сейчас в тренде…

Она кивает, но я вижу, что ей не до кухни. Её пальцы нервно постукивают по краю чашки, а взгляд то и дело ускользает куда-то в сторону.

Стараюсь отогнать тревожные мысли.

Если бы с Максимом что-то случилось, меня бы уже предупредили.

Наверняка.

Но внутренний голос, тихий и настойчивый, шепчет, что что-то не так.

Мы говорим о пустяках. О погоде, о новых кафе в городе, о том, как Иля научилась кататься на велосипеде. Но с каждой минутой напряжение растёт, словно воздух перед грозой.

Я больше не могу притворяться.

— Эстель, — наконец произношу, глядя ей прямо в глаза. — Что происходит?

Она вздрагивает, будто я застала её врасплох.

— В каком смысле? — переспрашивает, но голос звучит неестественно ровно.

— Что с Максимом? — мой голос дрожит. — Он очнулся? Он всё вспомнил?

Она медлит. Всего секунда, но она кажется вечностью.

— Ага… — наконец выдыхает она.

— Почему ты сразу не сказала?! — я почти кричу, но тут же беру себя в руки. — Что случилось? Почему тогда у тебя такая реакция?

Эстель опускает глаза, и в этот момент я понимаю всё плохо.

— Ему хуже, Лесь… — её голос звучит глухо. — Он частично вспомнил, но… в общем, завтра утром ему должны провести операцию. Оказалось, что у него там что-то с мозгом… Будут оперировать.

Мир вокруг будто замирает. Чашка в моих руках дрожит, и чай проливается на скатерть, но я даже не замечаю этого.

— Это из-за меня? Из-за аварии? — шепчу, чувствуя, как горло сжимается от страха.

— Нет, — она быстро поднимает голову, смотрит твёрдо. — Там болячка. Врач сыпал умными словами, но авария спровоцировала её… Но ты не виновата! Она могла активироваться и от другой травмы.

— Операция серьёзная? — мой голос звучит отстранённо, будто это не я спрашиваю.

— Ага… — она сглатывает. — Труднодоступное место. Есть риск… Но без неё шансы на счастливую жизнь маловаты.

В груди что-то рвётся, но я заставляю себя дышать. Глубоко, медленно.

— Божечки! — выдыхаю. — Я могу приехать? Тоже быть рядом, когда будет операция? Поддержать?

— Максим ещё не подписал документы на операцию, — говорит она, и в её голосе слышится отчаяние. — Папа хотел сам подписать, но нельзя, если пациент в сознании.

— Почему он не подписал? — я чувствую, как внутри нарастает паника.

— Потому что… — Эстель делает паузу, будто собираясь с силами. — Он сказал, что подпишет только после разговора с тобой. И поэтому… да. Приезжай завтра. Поговорите, и пусть ему делают операцию. Чем больше тянуть — тем меньше шансы на удачный исход. Я не знала, как тебе сказать об этом, потому что знаю, что ты винишь во всем себя, но ты не виновата, Лесь!

Время будто останавливается.

Я смотрю на неё, и в голове мелькают тысячи мыслей.

Что он хочет мне сказать?

Почему именно сейчас?

Что, если я не смогу найти нужные слова?

Почему он не соглашается на операцию без встречи со мной?

Что такого он вспомнил?

— Поехали сейчас! — резко встаю, едва не опрокинув стул. — Прямо сейчас!

И плевать, что будет!

В клинику к Максиму вечером нас уже не пускают. Стрелки часов перевалили за установленное время посещений, и охрана стоит на своём с отчасти даже коварной непреклонностью. Мы с Эстель пытаемся уговорить их.