Книга Кудряшка не твоя. Второй шанс (не)возможен, страница 43 – Анна Леманн

Андрей подходит ближе, ставит фрукты на тумбочку. Достаёт два банана и протягивает по одному нам с Эстель.

— Сиди, — кивает и, прокашлявшись, слегка напряжённо спрашивает: — Какие там прогнозы? Память вернётся?

Его голос звучит ровно, но я замечаю, как побелели костяшки пальцев. Он старается не показывать тревогу, но я-то знаю — он переживает не меньше моего.

Эстель берёт банан, но не спешит откусить. Вертит его в руках, словно это какой-то сложный механизм, который нужно сначала изучить.

— Пока непонятно, — наконец отвечает она. — Завтра точнее узнаем. Нужно МРТ сделать, потом психолог, невролог и ещё кто-то посмотреть должен.

Она делает паузу, сглатывает. Я вижу, как подрагивают её ресницы — она борется с желанием расплакаться. Переживает за брата… И правда его любит.

— Врачи какие-то нужны? Помощь? — Андрей чуть наклоняется вперёд.

— Нет, — Эстель пытается улыбнуться. — Альберт всё организует. У него связи, он уже договорился со всеми специалистами.

— Ладно. Но если нужно будет что-то, я готов помочь. Ты знаешь, где меня найти.

— Всё хорошо будет. Не переживай! — Эстель наконец откусывает кусочек банана, словно заставляя себя вернуться к реальности. — Ты лучше за женой ухаживай. Бедняжке несколько дней в этой штуке на шее ходить! Я бы не смогла.

Она бросает на меня взгляд, полный сочувствия.

— Андрей, я за руль больше не сяду! — выпаливаю вдруг. — Точно не в ближайшие месяцы.

Слова звучат резче, чем я хотела, но это правда — та самая, от которой не убежать. Воспоминания о том дне накатывают волной: визг тормозов, удар, тишина…

— Согласна на водителя? — Андрей не спорит, не пытается переубедить. Он просто предлагает вариант — спокойный, взвешенный.

— Хорошо! Пусть будет водитель! Лишь бы не я за руль, — выдыхаю с облегчением.

— А водить я тебя сам начну. Через месяц где-то. Когда окрепнешь, — решительно заявляет он.

Вздыхаю, но соглашаюсь. Потому что понимаю — он прав. Потому что с Андреем будет проще. Потому что он не станет давить, не станет кричать, если я ошибусь. Он просто будет рядом.

Ненадолго мы остаёмся в палате все втроём. Вместе вновь и вновь обсуждаем аварию.

Но вскоре Эстель всё же уходит, и в палате становится тише. Муж просто обнимает меня, обещая, что всё будет хорошо.

Но тишина длится недолго. В дверь стучат, и в проёме появляется врач — строгий, раздражённый.

— Извините, но приёмные часы окончены, — говорит он, обращаясь к моему мужу. — Пациенту нужен отдых.

Андрей кивает, не спорит. Он знает, что правила есть правила.

— Я за вещами. Сегодня привезу всё необходимое. Завтра утром буду с первым светом, — говорит он, наклоняясь ко мне и легко касаясь губами моего виска.

— Хорошо, — шепчу я. — Будь осторожен.

— Всегда.

Дверь закрывается. Я остаюсь одна. Смотрю в окно, на угасающий закат. В голове роятся мысли — о Максиме, об Эстель, о Кудряшке, об Андрее, о будущем.

Но сейчас главное — это дышать. Вдыхать и выдыхать. И верить, что завтра будет лучше.

Всю ночь не могу уснуть. Беспокойство скручивает внутренности. В голове не мысли, а какой-то рой пчёл. Не только лежать, но и стоять спокойно не дают.

Встаю с кровати, накидываю халат и бесцельно брожу по палате, надеясь, что прогулка поможет. И сама не замечаю, как оказываюсь в палате Максима — на его этаже и в его отделении.